Жена просыпается первой.

Раньше меня и крыльев, которые и вовсе не спят. Просто мы так говорим. Всю ночь крылья кружат и трепещут, отпугивая москитов и поднимая в доме и на улице настоящий вихрь, такой, какой создает вентилятор, который Компания поставила в столовой импортный, сверкающий никелем, поворачивающийся в разные стороны, Компания хочет, чтобы мы были здоровы, не перегревались сильно, когда выпьем, и чтобы рассеивался тяжелый запах блевотины и вообще зловоние, которое исходит от нас по вечерам, когда мы кончаем работу, проглотив двести с чем-то порций бобов и куриного бульона. Всегда. Женщины уже привыкли. Их приучили крылья своим ночным бдением и трепетанием, а не мы, мужчины, и не мой дед, который последние годы, пока та, первая, пара подрастала, и жил-то под открытым небом, весь скрючившись от горя, переполнявшего вещее сердце прорицателя косматого колдуна былых времен, дед бормотал с пеной у рта свои пророчества, рожденные задолго до появления у нас железного ящика, и ждал рассвета, притворяясь, что спит (на самом деле он не спал вообще), чтобы снова произносить свои обличительные проповеди, хоть дед и таскал на себе кучу всякой всячины, свисавшей у него с головы, с плеч, болтавшейся у щиколоток, он в любой день недели, будь то понедельник, четверг или воскресенье, разгибался, вставал, проделывал странный прыжок никто не понимал зачем, и продолжал свое нескончаемое бормотанье говорил что-то о зебрах, выкидышах, скорпионах и лжеколдунах.

Компания привлекла к работе много иностранцев, они объяснялись на другом языке. Дед хотел разобраться с этими приезжими, а был он старик недоверчивый, беспокойный и настолько им не верил, что выучил их очень редкий язык, и тогда дед засомневался еще крепче, стал подстерегать иностранцев и размахивать у них перед носом раздобытым где-то лиловым скапуля-рием всякий раз, когда удавалось их обнаружить, а для этого дед развил у себя необычайно тонкое обоняние и чуял иностранцев за тысячу шагов. Он начертал шестьдесят восемь предсказаний на стенах храма, где молились иностранцы из Компании. Надписи эти тихо-мирно уничтожила пыль (и о ней дед уже говорил), которая сыплется на селение, словно мука тонкого помола, она-то и скрыла надписи на храме.