Я вынужден был признать.

Что, запертый в клетку, Аугусту не мог меня полюбить. Может, живи я в предместье, в моем жилище было бы больше воздуха. Я решил разыскать Аугусту. Каждый вечер обходил улицы Бока-ду-Лишу. Целый месяц и все понапрасну. Но я человек упрямый. В конце концов я его встретил.

Мы столкнулись на углу. Какая неожиданность, Аугусту! Пес даже не повернул головы. Ты меня не помнишь, Аугусту?

Он помнил и доказал это, втянув голову и бросившись наутек.

Признаюсь, что никогда я не ощущал в себе такой ненависти. В самом деле, он жил за мой счет, ел цыпленка. Спал, точно человек, на одеяле. Этот неблагодарный пес заслуживал наказания. На следующую ночь я снова пришел на Вила-Буарке, чтобы с ним пови-

даться. Я хотел дать ему хорошего пинка. Изуродовать его до неузнаваемости.

На поиски ушло две недели. В одну дождливую ночь я его увидел. Он обнюхивал мусорное ведро. Вокруг никого не было. Я подошел. Иди-ка сюда, Аугусту. Нам нужно поговорить.

Едва он меня заметил, как предусмотрительно двинулся по направлению к проспекту. Я пошел следом, потом пристроился сбоку. Ты ешь объедки? Что, голодно? Пойдем в ресторан я куплю тебе бифштекс.

Я вошел в заведение Аугусту, хотя и понял меня, исчез. Точно повстречал черта.

Я пошел домой и засел за пишущую машинку: Бродячие псы, возможно, страдающие бешенством, бродят ночью по улицам Вила-Буарке. Ими уже искусаны несколько человек. Префектура должна принять незамедлительные меры предосторожности. С петицией в руках за щедрую мзду швейцар обошел весь дом. Я отнес петицию в газету и вручил секретарю, прося поместить ее на видном месте. Материал самый заурядный.