Все это вселяло надежды на счастье.

И говорить следовало именно об этом. А что могли сделать мы с кинокамерой Супер-8 устаревшей модели, при немыслимых ценах на пленку и отсутствии какой-либо материальной помощи? У нас даже мовиолы не было, не говоря о собственной лаборатории или звуковом кинопроекторе. Тощий был прав: делать кино в Сан-Тито пытка. Даже найти название для нашей группы не просто или, скажем, отказаться от глупых прозвищ и обращаться друг к другу по именам, которые

мы, наверно, уже забыли. Проблему личности так просто не решишь.

Мы еще раз прокрутили всю картину и начали подчищать шероховатости на стыках, образовавшиеся при монтаже финальной сцены. Где достать проектор? спросил Почтальон, стоя уже в дверях с перекинутой через плечо сумкой. Не знаю. Только не у Турка, ответил я. Надо срочно где-нибудь достать, заявила Маргарита.

Наш проектор имел только одну дорожку, а записать надо было и музыку, и диалоги. Купить звуковой кинопроектор нам было не по карману, и Турок всегда пользовался этим: хотел давал свой проектор, причем в самое неудобное для нас время, не хотел не давал. При этом мы вечно дрожали, как бы он у нас не сломался. После того эпизода с надписями на стенах домов мы не переступали порога его лавки, так что об этом и речи не могло быть. У кого еще можно попросить? спросил я. Не знаю, сказал Куница. Надо искать. У кого-нибудь в городе должен быть. Может быть, кто-нибудь знает?

Никто не знал. Не прерывая работы с пленкой, мы начали перебирать знакомых. А Махистрельо? спросила Маргарита. Не исключено, сказал я. Ты права. Надо бы сходить к нему. Я пошел, предложил Куница. Коротышка решил составить ему компанию, и они

уехали на велосипеде. Маргарита потягивала мате, а Тощий врубил на полную мощность какую-то мелодию Баглиетто, чтобы мы почувствовали, какой он соорудил прекрасный усилитель. Несмотря на присутствие Тощего, я обнял Маргариту.