Вполне возможно.

У нас есть что-то общее. Например, когда я жую, то иногда прикусываю язык или губы с внутренней стороны, словно мне мешают лишние зубы. Весь рот у меня искусан изнутри. И каждый раз, когда такое случается, у меня возникает чувство, что я неуклюжее чудовище, тупо пожирающее самое себя. Будто смешиваются исторически сформировавшийся акт еды с обычаями далеких предков. Бреясь перед зеркалом, я открываю в своем лице несвойственные мне выражения. Чтобы лучше рассмотреть их, я имитирую процесс бритья уже без бритвы, строю гримасы, которыми обычно он сопровождается. Трудно даже поверить, как много нового открывается тогда моим глазам. Чтобы разобраться в себе, я перестаю гримасничать и неподвижно сижу перед зеркалом, напряженно вглядываясь в свое изображение. Постепенно сквозь такие знакомые брови, подбородок, нос, надежно упрятанный в складках щек, проступают совсем незнакомые, несвойственные моей природе черты. Будто это смотрит ОН. Но я не обескуражен, напротив, у меня появляются новые силы, я готов и дальше выслеживать зверя. Выходит, мы не так уж и чужды друг другу, выходит, между нами и в самом деле есть что-то общее, какая-то отдаленная связь, которая оправдывает мои поиски и позволяет думать, что мы в конце концов поймем друг друга.

Чем бы ни было вызвано его присутствие в моем доме, вряд ли оно объяснимо агрессивными намерениями, хотя у меня были основания считать, что, если понадобится, он может стать и агрессивным. Мне кажется, время от времени он куда-то уходит, а потом опять появляется, поэтому я пришел к заключению, что одним из мотивов, управляющих его поступками, является привычка. Хотя до того, как эта привычка сформировалась, была, наверное, какая-то вполне определенная причина, заставившая его выбрать в качестве логова именно мой дом. А кроме того, что нам вообще известно о природе этих монстров? Ведь сколько времени к ним относились насмешливо из-за их необычного вида, не обращая при этом внимания на сущность.