В восточном направлении.

Были посланы группы под командованием лейтенантов Ноды и Акуньи, а с запада капитан Рауль Кастро Мер-кадер замкнул кольцо. Мой небольшой отряд должен был остановить врага, если Москера, как мы предполагали, попробует спуститься к морю.

Рано утром, когда наши отряды уже заняли свои позиции, поступил сигнал с дороги, ведущей к реке Туркино: там показался авангард вражеской колонны. Мы выбрали удобное место для засады. С одной стороны дороги находился загон для скота. Здесь спряталось несколько наших бойцов. Густая трава хорошо их скрыла, но до начала боя они должны были сидеть тихо, чтобы не обнаружить себя раньше времени.

По другую сторону возвышался холм, на котором росло одинокое манговое дерево. Я спрятался в листве и мог в упор стрелять в солдат. Немного впереди расположился Хоэль Иглесиас и другие. Место было идеальным, чтобы уничтожить тех, кто шел в авангарде колонны, но не годилось, чтобы продолжать бой. Мы надеялись, что после первых же выстрелов враги отступят в поисках укрытия и тогда нам удастся сменить позицию.

Послышались шаги солдат. Из загона наши бойцы увидели, что их всего трое, но предупредить нас не смогли. В то время моим единственным оружием был пистолет системы люгер, и я, опасаясь за жизнь товарищей, находившихся впереди, выстрелил два раза, но в спешке промахнулся. Тут же началась стрельба по всему фронту это повстанцы атаковали дом, где засели основные силы Санчеса Москеры. У нас же наступило затишье, когда мы вышли из засады, чтобы обыскать трупы врагов, на дороге уже никого не было, но в

густом тростнике виднелась тропа по ней-то и скрылись уцелевшие солдаты. Убедившись, что подкрепление врагам не подойдет, мы стали окружать тростники, чтобы захватить солдат.

А Хоэль Иглесиас с Родольфо Васкесом и Геонелем Водригесом бросились в тростниковые заросли вслед за убежавшими. Мы слышали, как Иглесиас громко призывал их сдаться, обещая сохранить жизнь. Внезапно раздались выстрелы, и товарищи сообщили мне, что Хоэль тяжело ранен. Однако ему повезло стреляя в него из трех винтовок Гаранда, солдаты разбили приклад его собственного Гаранда, одна пуля обожгла левую руку, другая щеку, две пробили правую руку, и еще две попали в ногу. Он был весь в крови, но раны оказались не опасными. Мы положили его на носилки и немедленно отправили в госпиталь.