В окнах света не было.

Наверное, Назым устала ждать его и улеглась.

Осторожно открыл дверь квартиры, стараясь не шуметь, разделся. Ужин был приготовлен на кухне.

Только теперь почувствовал, как устал. Во всем теле ощущалась разбитость, которая появляется не после тяжкого физического труда, а после тяжелых раздумий. С трудом заставил себя выпить две чашки разогретого чая ничего другого не хотелось. И убрал со стола посуду.

Вышел на балкон, но курить расхотелось. И он выкинул приготовленную сигарету.

Осторожно ступая, вошел в кабинет, взял лист бумаги и приступил к сочинению злополучного заявления.

Пришлось немало помучиться. Но наконец написал кое-как. Однако проверить и тем более отредактировать написанное сил уже не хватило. Доделает утром.

Тихонько приоткрыл дверь спальни и передумал. Чтобы не беспокоить жену и детей, он принес в зал подушку и одеяло и постелил себе па диване. Поставил у изголовья будильник и выключил свет.

Переутомленное тело, едва коснулось мягкой постели, тут же расслабилось. Но было нелегко избавиться от дневных мыслей. Проворочался с боку на бок и не заметил, как заснул.

.. .Вздрогнув, проснулся он утром в поту и страхе. Долго не мог подняться. В каком-то смятении он наконец встал с постели. В висках дергающая боль. Голова тяжелая, словно свинцом налитая.

Пробудившаяся от звука долго звеневшего будильника, выбежала из своей комнаты Назым. Увидев шатающегося мужа, испугалась: Асан. Родной! Что с тобою? .. И, ничего не понимая, чуть не расплакалась в испуге. Ай-ай! зажав обеими руками виски, раскачивался Асан. Ничего особенного. Не пугайся, Назым. От переутомления это. Сейчас пройдет. Принеси-ка холодной воды!

Назым подала воды, но растерянность не оставила ее. Асан, у которого в горле пересохло, залпом осушил стакан. Назым не отрывала от него глаз: Ну как, лучше?

Асан улыбнулся и обнял жену. Ничего страшного, не пугайся. Наоборот, радуйся! Похоже, что с сегодняшнего дня. И, не договорив, он несколько раз страстно обнял Назекен. Да-а? встрепенулась она. А что такое?!