Телеграфист пододвинул стул.

Уселся и стал чесать брюхо. Лучше, чем в кино, заявил он со смешком. И взаправду, и в цвете. и за билет платить не надо.

Телохранители стояли в десяти метрах от приговоренных. Выстрелили они одновременно. Апельсины разлетелись в бесчисленные оранжевые кусочки. Эхо подхватило звук выстрелов. Кончайте разом, сукины дети! крикнул один полутруп. Пожалуй, удружу тебе, дамочка. наслаждался своей властью Хавьерон. А ну, вот ты, закрой глаза и влепи ему пулю прямо в нос. Промажешь, я сам тебе пулю всажу.

Телохранитель закрыл глаза и, не сделав ни малейшей попытки прицелиться, нажал курок. В середине лица незнакомца образовалась красная яма. Тело его обвисло на веревках.

У трех еще живых мешался разум. Законность, конституция! воскликнул один из них. Можешь подтереться своей законностью и конституцией, сказал Хавьерон.

И снова свист пуль пронзил вязкий воздух.

На столбах висели четыре тела, изрешеченные красными, почти черными отверстиями и обсыпанные маисом и фасолью.

Стражи порядка направились в кабак. Глаза у них были как гнилые помидоры.

На следующий день мы с Фернандо и Чапином не выловили ни единой рыбешки. В сети нам попадались только огромные листья, мох, тина и головастики. Вода стояла высоко и была такой грязной, что казалось, она превратилась в шоколад.

Издалека до нас донесся грохот рельсов и шпал, шел поезд. Мы с Фернандо остановились, чтобы посмотреть на него. Чапин в это время стоял под черным мостом, снова и снова забрасывая свою сеть.

Когда поезд проходил по мосту, из него выбросили четыре мешка, один задел Чапина, и он подпрыгнул от неожиданности.

Поезд скрылся за поворотом, громыхая, как бродячий цирк. Вот чудеса, сказал Фернандо мне, а Чапину крикнул: Лови мешок, лови! Посмотрим, что в нем! Не могу, ответил Чапин.