Так вот, значит, что!

На мгновение мне стало дурно, а по спине забегали холодные мурашки. Мистер Райт и его друзья, видимо, решили ни перед чем не останавливаться. Кваку, наверное, уже несколько дней выискивал удобный случай. Я вдруг утратил способность связно мыслить. Сколько же они заплатили Кваку? подумал я. Во всяком случае, больше, чем он заплатил мотористу. Может, броситься в воду и уплыть?.. А как они принудят меня сдержать обещание, если я его дам? Пожалуйста, хозяин. Ты быстро подпиши этот бумага, а мы быстро ищи инструмент.

Во всяком случае, надо любой ценой сохранять внешнее спокойствие и достоинство, решил я. Кваку! заговорил я на хауса. Я тебе доверял, и ты уже много дней ездил со мной. И каждый день моя жизнь была в твоих руках. Но ты ни разу не подверг ее опасности. Вот почему я взял тебя с собой на катер. И после того, как я оказал тебе столько доверия, твой теперешний поступок становится очень дурным.

Он ничего не ответил. Какую бумагу я должен подписать? Хозяин, я читать не понимай. Я не знай, что на этот бумага. Я понимай монета. Мне плати, я делай. Я хоти мала монета. Перестань коверкать английский язык. Ты знаешь, я этого не люблю. Говори на своем родном языке.

Кваку невозмутимо повторил свое объяснение на хауса, и почему-то оно прозвучало более убедительно: Я не умею читать, господин, я не знаю, что написано на этой бумаге. Но я знаю, что такое деньги. Я делаю то, за что мне заплатили. Я хочу немного заработать.

К этому времени в машинном отделении оборвалось даже ленивое постукивание: очевидно, моторист, ожидавший возвращения Кваку с ответом, был наделен немалой психологической проницательностью и сообразил, какое впечатление в этот момент должна была произвести на меня полная тишина. Но, как ни странно, мужество постепенно возвращалось ко мне и охвативший меня в первые минуты ужас совсем рассеялся. Я покосился на иллюминатор, но ничего не увидел, кроме стекающей по стеклу воды. Свет ходовых огней катера, очевидно, не мог пробиться сквозь туманную мглу, а может быть, они были погашены.