Жак, Жак, милый мой Жак.

Чья-то теплая рука дотронулась до его руки, слегка пожала ее и погладила кончиками пальцев. Больше ничего, одно лишь прикосновение хрупкой руки к сильной мужской руке, но в жизни Абеля Леклерка вновь появилась трещина, которую он замазывал уже шестнадцать лет. Жизнь его рушилась, как нормандские домики, которые выдерживали бомбежки и вдруг обваливались от дуновения безобидного морского ветерка.

С фотографии снятый в натуральную величину генерал Паттон смотрит в упор на Абеля Леклерка. Генерал

недоволен. В кровь, в печенку! Четыре звездочки на нашивках и четыре на каске: одна повыше, три пониже. Лицо точно вырубленное. Гусиные лапки у глаз. Литр бензина стоит не меньше, чем литр крови! Из-за Ворот Войны генерал Паттон рассматривает Леклерка с холодным презрением командира к неисправному солдату. А? Что? круто повернувшись, спросил Абель. Я говорю, что если вы хотите еще раз посмотреть диораму, то доплаты не потребуется, любезно повторил старый гид.

Абель окинул непонимающим взглядом его расплывшееся в отечески нежной улыбке красное лицо, под синей фуражкой казавшееся малиновым, и его седые волосы. Затем машинально покачал головой. Поднимаясь от пола, исходя из стен, из чьей-то нечеловечески неутомимой утробы, доисторическим оркестром чаек вновь звучал тот же голос: Сейчас ночь с пятого на шестое июня тысяча девятьсот сорок четвертого года. Неунывающие нормандцы спят.

Абель провел рукой по лбу и вдруг всеми своими девяносто двумя килограммами весу рухнул на стул. Ои согнулся пополам и, тяжело дыша, схватился за сердце. Затем разорвал на себе рубашку, обнажив волосатую грудь, и перевел дух. Вокруг галдели любопытные, а он медленно поднимал грубую свою голову голову Геракла, словно обглоданную морской водой, между тем как его взгляд, его левый косящий глаз искал декорации и актеров исчезнувшего мира.

Молодая женщина в платье с корабликами склонила над ним голубиную свою шейку. Ему полегчало. Отпустило. И на этот раз! Прямо перед собой он увидел встревоженное лицо молодой женщины. В профиль она была прекрасна безукоризненной красотой камеи. А если посмотреть анфас, то из-за легкой асимметричности черт лицо ее казалось менее совершенным, но зато более живым.

Разочарованные зрители не спешили расходиться, обманутые в своих ожиданиях, они все еще надеялись: авось, что-нибудь произойдет. Вы не американец? спросила молодая женщина.