Все оказалось гораздо труднее.

Чем я предполагал. Тощий старался помочь мне, Коротышка давал советы, но никто из нас не умел навести объектив на резкость. Кроме того, мы вели съемки ночью в недостроенном квартале и не знали, где добыть источник света. Сторож, охранявший заброшенное строительство, одолжил нам свой фонарь, и при его скудном свете мы пытались прочесть инструкцию по пользованию камерой, написанную на японском и английском языках. Я помнил, что ночью требуется ускоренная съемка и что сама пленка должна быть крупнозернистой, но я никак не мог уяснить, что означает глубина развертки, глубина резкости, вариообъектив. Работа с камерой была для меня проблемой, все это держал в голове Мавр. Почтальон изрек: Будь что будет, и, вооружившись всей аппаратурой, мы полезли на крышу одного из недостроенных домов. Как мы ни уговаривали Маргариту остаться дома, она все же пошла с нами. Ее не остановил даже такой веский довод, что в ее присутствии Куница может смутиться и сорвать сцену, где он справляет малую нужду. Итак, сказал я Кунице, единственному члену нашей группы, оставшемуся внизу, ты идешь к нам оттуда, то есть с запада, похоже, что ты пьян или что-то в этом роде. Почему с запада? Я хочу, чтобы первые лучи рассвета падали на твое лицо.

Мы установили камеру на штатив и навели ее почти что отвесно вниз, захватив улицу, по которой к нам приближался Куница. Было еще темно, в объективе ничего не было видно, но мы начали репетировать, потому что шел шестой час утра и в любой момент могло рассвести. Я сказал Кунице, что он должен появиться из-за ближайшего угла, остановиться посреди улицы и потом повернуть в нашу сторону. Ты выдохся. Всю ночь ты бежал, пытаясь оторваться от преследователей, у тебя больше нет сил. В этом забытом богом и людьми месте ты постепенно успокаиваешься. Понятно?

Одетый во все белое, он был четко виден при свете луны: остановился, огляделся, всматриваясь в темноту, пошатнулся, вот-вот упадет и, наконец, повернулся к нам лицом. Хорошо! крикнул я, сложив ладони рупором. Мой голос отозвался эхом в пустых домах.

Он прошел метров пятьдесят, и я крикнул, что хватит. Отсюда мы будем снимать его крупным планом в движении, пятясь назад, чтобы схватить выражение усталости на его лице.