Пес равнодушно поглядел в мою сторону.

И вдруг, со всей обидной для меня очевидностью, я понял, что он меня заметил с самого начала. Я попытался ему улыбнуться, однако, признаюсь, Аугусту даже не вильнул своим неподвижным, точно у калеки, хвостом. Есть хочешь? Я плачу.

Чтобы доказать ему, что я не какой-нибудь голодранец, я вошел в ресторан. Подошел к стойке, попросил бифштекс, завернул его в несколько бумажных салфеток, расплатился и опрометью бросился на улицу. Огляделся по сторонам. Где же Аугусту? Пес исчез. Или он мне привиделся? Я стоял и держал бифштекс в перепачканных руках, не зная, что с ним делать. Аугусту не поверил, что я могу купить ему несчастный кусок мяса. Мне припомнилась проститутка, которая бросила меня в баре, решив, что я без гроша в кармане. Пускай вид у меня не слишком шикарный, да ведь не обязательно быть богачом, чтобы заплатить проститутке или дать кусок мяса голодной собаке.

Я прошелся туда-сюда, все еще надеясь его встретить. Вдруг что-то толкнуло меня перейти на другую сторону улицы. Видно, сам бог меня надоумил. Аугусту обнюхивал консервную банку и не бросил ее, даже когда я подошел. Ты куда подевался? Держи бифштекс. Аугусту неторопливо подошел и понюхал мясо из

моих рук. Всего лишь понюхал. Филейный край. Чего не берешь?

Пес повернулся и пошел прочь. Как та проститутка, с тем же презрением. Я шел следом с бифштексом в руках и потихоньку уговаривал: Ну же, Аугусту. Неплохой бифштекс. Съешь хоть кусочек на пробу.

Пес, жалкая тварь, даже не оглянулся. Он снова пересек проспект. Я опять подумал: у него, конечно, есть хозяин и его приучили ничего не брать у чужих. Я по-прежнему шел за ним, нелепый с бифштексом в перепачканной соусом руке. Аугусту быстро свернул в проулок, из которого выходил на проспект. Я настиг его, во мне росло глухое раздражение. В проулке никого не было, и я смог ему сказать: Ты просто дрянь.