Он дремлет вместе со своими быками.

И они лениво отгоняют хвостами мух. Дремлет под ивой.

Ускоряю шаг, и вот я уже на станции. Она, окруженная ивами, ничуть не изменилась, только еще больше стала напоминать ископаемого динозавра из папье-маше. Разве что сильнее пахнет рельсами и шпалами. Пахнет старой смазкой, потом грузчиков, коровьим навозом, вымирающими поездами.

Как я и предполагал, дон Орегон дремлет со своими быками, которые лениво помахивают хвостами, отгоняя мух. Я прислоняюсь к ободранному стволу ивы. Вот-вот зальется свисток на лесопилке половина шестого. И тогда дон Орегон проснется, и быки откроют глаза.

Все верно: дон Орегон здесь, он поворачивается, и при этом, как всегда, у него хрустят все суставы, быки тоже здесь, они открывают глаза, и в них тут же отражаются рельсы, я бы мог поклясться, что рельсы ведут начало от их ресниц и уходят далеко в глубь огромных глаз. Ну конечно, позевывая, угадывает мои мысли старый шутник. Это самые замечательные быки на свете, у них в брюхе чертова прорва рельсов!

С лесопилки доносится долгий однотонный свисток. Быки заволновались. Дон Орегон широко раскрывает глаза, настораживается и спрашивает: Слышишь? Ты слышишь? Свисток с лесопилки? Нет. А еще мухи жужжат, совсем быков одолели. Нет же! Неужто не слышишь? Поезд! Поезд, который не придет. Приложи ухо к рельсу, и услышишь стук колес, он километрах в двенадцати отсюда, и он не придет. Нет, не придет. Пойдем посидим на скамейке. Вот здесь. Да, кстати, ты достал то, о чем я просил? Я заплачу, сколько б ни стоило! Нет еще, дон Орегон. Отец только сейчас сказал, что вам нужно. Таблетку или укол! К чему жить, если не встает? А есть такое средство? Конечно, есть, дон Орегон. Сам-то я не интересовался, но в столичных аптеках видел рекламу средств от этой любовной болезни. Какой, к черту, любовной! Старческой. Тебя еще не коснулось, вот ты и ухмыляешься. Но, будь уверен, и тебя коснется, годы свое берут. Поймешь тогда, каково оно! Девчонка из кожи лезет, делает все, что может, чего уж врать. И елозит, как кошка во время течки, и так и эдак старается, а уж какими глазами глядит! А толку чуть.