Нет, это не наша.

Я посмотрел через лупу и не нашел никакого сходства с отснятыми нами сценами. Что там? поинтересовалась Маргарита. Похоже на какой-то праздник. Почему бы нам не посмотреть все подряд? предложил Куница. Меньше времени уйдет. Правильно, поддержал его Тощий.

Мы протягивали пленку через рамку, следя за тем, чтобы перфорации оставались с одной стороны, а потом аккуратно наматывали просмотренную ленту на бобину.

Я настроил проектор: обед мужской компании в каком-то клубе, вино, гитары и прочие атрибуты. Кто-нибудь из знакомых есть? спросил я. Нет. Прокрутим еще раз? Давай, согласился Куница, надо получше разглядеть.

Я снова пустил эту пленку, но на этот раз сбрасывал ее прямо на пол, чтобы не занимать бобину. Все, что мы посмотрели, ничего не прояснило. И снова мате, снова пленка, но на этот раз в сопровождении музыки, передаваемой радиостанцией Карбе. На второй пленке частично отснят митинг на центральной площади, демонстрация учащихся, парад солдат с военного завода. Третья пленка: люди смотрят футбольный матч на стадионе в Сан-Тито. Иногда попадались знакомые лица. Четвертая: семейное торжество, уйма детей, прогулка по комнатам, как будто бы все что-то ищут с помощью камеры. На пятой пленке нас ждал сюрприз: три минуты чистого порно, две лесбиянки без комплексов облизывают друг друга, пользуясь, кроме всего прочего, резиновой секс-продукцией. Мы обалдели, не веря своим глазам. Я лично видел такие вещи впервые, поэтому предложил посмотреть еще раз, хотя Маргарита запустила мне ногти в плечо. Думаю, ни одно мое предложение не встречалось с таким восторгом и одобрением, как в ту майскую ночь в комнате Тощего. Все, за исключением Маргариты, начали свистеть и аплодировать как сумасшедшие. Я выключил свет, и на стене появилось изображение. После двух просмотров стало ясно, что подобные вещи следует воспринимать как похабный анекдот. Снимавший был полный дурак, не имевший представления об искусстве. Мы выкурили по сигарете, немного отдохнули и успокоились. Тощий открыл окно и вышел на кухню, пока мы проветривали комнату. Время близилось к двум часам ночи, а у нас еще была гора непросмотренной пленки. Больше не прерываемся, сказал я.