Не трудись, отец!

Я сам занесу, предупредил его Намыр и кинулся к своей клади.

Стараясь не выдавать своего смущения, все вошли в дом.

Намыр скинул дорожную одежду, переоделся во все легкое, домашнее и пошел к протекавшему вблизи родниковому ручью.

Берег порос густо переплетенной мягкой травой. Ее касание было так приятно, будто не к босым ногам, а к душе прикоснулось нечто ласковое и нежное.

Намыр любовался травой, которая, подминаясь под ступнями, быстро распрямлялась снова. Вдруг он плюхнулся на зеленый ковер вниз лицом и жадно принялся вдыхать травянистый аромат. Потом он, как молодой жеребенок или верблюжонок, стал кататься по траве. Устав, он улегся, раскинув руки, на спину и закрыл глаза. Намыр, а Намыр! окликнули его. Он поднял голову. Да, мама. А, вот ты где! Вот, мама, отдохнул немного. Разве ты еще не умылся? Нет, сейчас умоюсь. он резво поднялся с места. Дитя хнычет, вот-вот расплачется без тебя. Это он запросто. А как зовут его? Жолер. Жолер, Жолер! бормотала Малика, повторяя с сомнением незнакомое имя. О, аллах, каких только имен не выдумают!..

Она покачала неодобрительно головой и заторопилась к дому. Я сейчас, тате! Я мигом. крикнул вдогонку Намыр и стал плескаться в холодной воде.

Жолер проснулся и, лежа на спине, с удивлением оглядывался вокруг. Все было незнакомым. Он стал хныкать все громче и громче. Увидев подошедшего к нему бородатого мужчину, он замер в недоумении. Потом оторвался от подушки, сел и протянул руку к бороде, но, уколовшись, тут же отдернул ее и разревелся.

Вбежавший с улицы Намыр бросился к малышу: Жолер, Жолежан!

Лицо старого Ахмета, который ничего не понимал в происходящем, нахмурилось еще больше и посуровело. Па-па, па-па! взывал ребенок.

Намыр подхватил его, прижал к груди и крепко поцеловал.

Жолер миролюбиво загугукал, указывая ручонками на Ахмета. Это ата, ата хороший, приговаривал Намыр.