Города у моря с парусниками.

Утопающего в оливковых рощах, тенистых соснах и кедрах.

На каком языке говорил Симеон Каламарис? Скорее всего это мог быть не какой-то определенный язык, а один из диалектов восточного Средиземноморья. Как писали в старинных книгах, он выходец из Леванта. Левантинец.

Скитания, которые привели тело Симеона Каламариса из далекого порта изюма, оливкового масла и вина, минуя зубчатые полуострова Европы и дальше через северную Атлантику и Антильские острова, на стол патологоанатома в медицинском институте, чтобы препоручить это тело ему, должны были быть долгими и запутанными. Они походили на медленную и запоздалую доставку груза, который многократно вручали не тем адресатам. Окончательное завершение некоей миссии, подошедшей к финалу, когда он поднял покрывало и открыл лицо покойного.

Он вновь обратил внимание на то, что на теле нет

видимых следов ран или ударов. Должно быть, смерть была скоропостижной. Внезапная, глухая боль в сердце, инфаркт и он остался там, где находился, на улице или в постели в номере гостиницы, не договорив фразу, не доведя до конца начатое дело, не отдав распоряжений, не выполнив обещаний, не дождавшись свершения желаний. Здесь человек мертвый, сказал, наверное, тот, кто первым его увидел. Мертвый? Мертвый!

Имя его могли найти в списке постояльцев гостиницы, или прочесть на бумажке, вынутой у него из кармана, определить по адресу на старом письме. А может, в последний момент вспомнил один из тех, кого он знал при жизни. Он назвался Симеоном Каламарисом. Вы давно с ним знакомы? Нет. Пару дней назад я заговорил с ним, и он так мне представился.

Как бы то ни было, попал он сюда под этим именем, написанным на бирке, которая была шнурком привязана к запястью. На браслете из обрывка бечевки с пластиковым ярлычком.

И вот теперь труп здесь, препорученный ему. Как будто его собственность. Передали и вручили. Странное чувство охватило его. Ничто и никогда не получал он с такой безграничной полнотой, как этот труп. В определенном смысле покойник принадлежит ему в большей степени, чем родители, сестра, дом, друзья. Симеон Каламарис принадлежит только ему.