РАДОСТЬ ОХОТНИКА

Сейчас мало кого удивишь такой сценой: человек возвращается домой, открывает дверь и сталкивается нос к носу с крупным зверем неизвестной породы. Раньше, когда жизнь была спокойнее, подобная встреча воспринималась бы как что-то нереальное, из сказки или отдаленной геологической эпохи. Теперь же, входя по вечерам в дом, надо быть готовым к тому, что в короткое мгновенье, пока рука нащупывает выключатель, а глаза напряженно всматриваются в темноту, вдруг явственно расслышишь его дыхание.

Говорят, многим людям удалось приручить или даже одомашнить эти существа, другие, напротив, убивают их, третьи просто к ним притерпелись. Были и такие, что погибали, не в силах перенести происходящего, а некоторые выживали только потому, что спасались бегством, бросая свои дома. И лишь кучка самых недоверчивых упорно отрицала существование зверя, поскольку с ними ничего подобного не случалось.

Что касается самих животных, то свой золотой век они пережили тогда, когда люди еще не догадывались об их присутствии. Они жили среди нас, не слишком маскируясь, и тем не менее не привлекали к себе нашего внимания. Ведь в те времена их считали порождением суеверий или персонажами сказок, и поскольку не верили в их реальное существование, то и не замечали. Когда же эти создания поняли, что человеческий разум смог наконец извлечь их из мрака неизвестности, они подделались под нас, подстроились под наш ритм: стали спать, когда мы спим, и бодрствовать, когда мы бодрствуем, словом, как бы слились с нами.

Каждый раз, когда я возвращаюсь домой, у меня возникает уверенность, что он здесь. О его присутствии говорят бесчисленные свидетельства, которые нельзя истолковать иначе. Несмотря на то что за все эти годы мне так и не удалось преодолеть страх, я не зажигаю свет сразу. Мои глаза привыкают к темноте, и я осторожно, стараясь ни на что не наткнуться, начинаю обходить дом: открываю большие чемоданы, распахиваю дверцы шкафов, заглядываю под кровати. И зажигаю свет, только когда почувствую, что застану его посреди комнаты или за дверью. Он уже знает все мои уловки и, конечно, тоже переходит с места на место, чтобы не попасться мне на глаза. Во время этих поисков я обычно вооружен и готов к любым неожиданностям. К сожалению, со временем так привыкаешь к подобным обходам, что иногда забываешь взять оружие и включаешь свет будучи совершенно беззащитным. Такое со мной случалось не раз, а ведь это, надо прямо сказать, очень опасно. Вообще, как бы ни был человек осторожен, рано или поздно он теряет бдительность, и обычно как раз в тот момент, когда она ему больше всего нужна. (Мне надо получше разобраться в чем тут дело, это одна из самых неотложных задач, которую я уже давно поставил перед собой: время от времени я набрасываю кое-что для памяти на отдельных листках, и, хотя потом они куда-то исчезают, я не теряю надежду, что в один прекрасный день вплотную займусь исследованием этой опасной утраты осторожности.)