Простите, я не совсем понял.

Вы сказали тысяча и пять или пять тысяч? Я старая, я не сумасшедшая. Я сказала: один пять ноль. Это правильный цена.

У меня не было ни малейшего желания, ни нужды торговаться: в любом случае операция эта была для меня весьма выгодной. Согласен при условии, что вы заплатите наличными.

Он тут же заковылял из комнаты, крепко сжимая фитиль в когтистых пальцах. Раздался скрип деревянных ступенек, и он зашаркал где-то у меня над головой.

Я решил, что, вернувшись в Сонгаи, непременно разыщу своего брата и объясню ему, какую глупость он делает, встречаясь с перекупщиком на границе, а не привозя камни прямо сюда.

Мне казалось, что прошло уже очень много времени, но вот снова заскрипели ступеньки и, войдя в комнату, старик протянул мне несколько аккуратных пачек двадцатидолларовых купюр. Я тщательно пересчитал содержимое каждой пачки, вновь перетянул их резинкой, о которой не забыл позаботиться старик, сунул деньги в чемодан и распрощался со всей поспешностью, совместимой с декорумом. Мой хозяин проводил меня до двери не менее поспешно. Это был редкий случай: и продавец и покупатель считали сделку необыкновенно выгодной для себя.

Теперь у меня было достаточно денег для осуществления моего замысла. Я отправился в универсальный магазин, где купил себе новый чемодан, костюм и соответствующий запас рубашек, носков и белья. В туалете я умылся, переоделся и, с удовольствием разглядывая в зеркале ежик на голове, темные очки и трехдневную щетину на щеках, решил, что вполне могу сойти за чудаковатого жителя деревенской глуши, явившегося в столицу тратить неожиданное богатство. Оттуда я отправился в лучший отель города, снял номер и с наслаждением предался комфорту цивилизованного образа жизни.

Я, конечно, понимал, что в дальнейшем вынужден буду надолго отказаться от подобных радостей. Но не хочу скрывать, что цивилизованный образ жизни в западном стиле мне всегда импонировал. И на одни сутки я предался ему, забыв обо всем.