Потерпишь.

А пока я напишу записку, пойдешь и получишь место в общежитии. Отдохнешь, придешь в себя. Хорошо, ага, я так и поступлю, согласился Асан и направился к двери. Асан! сочувственно окликнул его Хамит. Тот мгновенно оглянулся. Ты заглядывай время от времени. Хорошо, ага, буду заходить, напоминать о себе. Спасибо, ага, повторил Асан и вышел.

С этого момента ему стало казаться, что тяжелый груз, который давил на плечи после смерти матери, стал неизмеримо легче. Всем существом ощущал он лучи душевного тепла, которые заставляли его улыбаться от радости.

И вновь и вновь возникало перед его глазами дружелюбное и участливое лицо Хамита-ага.

Через неделю приехал друг Асана Дастан. Ребята не разлучались до самого вечера, рассказывая друг другу все, что видели и пережили за время каникул.

Дастан подробно говорил о своих наблюдениях. Он перезнакомился со множеством ребят и с каждым искал взаимопонимания. Он рассуждал так: Кого только не встретишь среди людей! Тут и глупец с чувствительным сердцем и мягким характером, и самолюбивый человек, но обаятельный весельчак и певун, и двуличный себе на уме, и безалаберный, но первейший добряк, и честолюбец, и пустомеля. И все-таки с каждым из них можно найти общий язык.

С недельку отдохнули, поговорили, поспорили, но начавшиеся занятия, не дав студентам опомниться, накинули на них жесткую узду.

Им приходилось трудно, труднее, чем горожанам. Беда молодежи, подобной Асану и Дастану, окончившей десятилетку в своем ауле, на родном языке, в плохом знании русского. Бывает ли хуже положение, когда знаешь материал, а рассказать не можешь? Слова как будто застревали в горле.

Появляется реальная опасность вылететь из института после первого семестра.

Не давая себе пощады, они занимались целыми днями, недосыпали, но все равно не успевали усвоить заданное. Даже прочитать целиком главы из учебника по одному разу не хватало времени, не то что выучить.

И как ты усердно ни готовься раз не можешь сам высказать то, что усвоил, воля начинает отказывать, а материал крошится на отдельные бессвязные слова, как мел на кусочки.

Совсем плохо, если в заданном уроке нет ни уравнений, ни формул, а нужно только рассказывать. Намного легче на тех занятиях, где все можно изложить письменно. А когда решают задачки по физике, по химии тут они как в спорте: догнать себя никому не дадут, не то что обогнать! Это чуть не единственная возможность доказать, что знания у них не менее глубокие, чем у тех, кто знает не только формулы, но и язык.

Выход из положения один: вместе учить, и учить день и ночь, рассчитывая на неутомимый труд. И как бы ни было тяжело за уроками они до двух ночи, а в шесть утра за уроками снова. Поблажек себе давать нельзя.

И не только понимать нужно изучаемое, но и зубрить, зубрить до оскомины, до автоматизма. Взять хотя бы анатомию: тут зубрежка двойная. Каждая мышца, каждый суставчик тысячи названий. И заучивать их нужно на двух языках: не только по-русски, но и по латыни. И отвечать наизусть.

Каторжный труд.