После плотного обеда.

Когда городок погрузился в обычную истому жаркого дня, я осторожно выскользнул с чемоданом из задней садовой калитки. Прячась от случайных взглядов за рядами тесно расположенных хижин, я вышел на проселок, который вел к далекой границе. Отойдя на безопасное расстояние, я свернул в кусты, переоделся в старые шорты и рваную рубаху, сжег свой костюм, обрился наголо и нацепил на нос темные очки. Затем, вернувшись на проселок, я дождался первого попутного грузовика и поднял руку. Грузовик остановился, и я с большим облегчением залез в кузов. Поторговавшись минуты две с шофером, я заплатил ему за проезд до пограничного поселка и, усталый, но довольный, расположился среди кур и коз прямо на голых досках. Торговался я для того, чтобы отвести возможные подозрения: премьер-министрам не положено торговаться, в какой бы стране они ни жили. Но я мог бы и не беспокоиться. Спины, ритмично подпрыгивающие на скамье впереди, выражали полнейшее безразличие. От нечего делать я стал думать, что удивило бы моих спутников больше содержимое ли потрепанного чемодана, который уже служил опорой полдюжине заскорузлых ороговевших подошв, или личность его владельца.

До самого вечера и всю ночь мы продолжали трястись по проселку, и из-под вертящихся колес погребальной пеленой вырывались облака рыжей пыли. Эти матушки-грузовики, думал я, остаются неизменными. Они уже превратились в национальный институт и заслуживают того, чтобы их, как фуникулеры Сан-Франциско, взяло под свою охрану государство. В небе плыла полная луна, и, когда мы ехали по открытой равнине, пыль, которую мы поднимали, становилась совсем серебряной в ее лучах. А потом в лесу я развлекался тем, что наблюдал, как луна играет в прятки среди деревьев, и слушал испуганные крики проснувшихся птиц, которые торопились укрыться в спасительной тьме чащи по обеим сторонам дороги. Мы остановились только один раз, когда сменялись шоферы, и хотя я ненадолго задремал, этот тревожный сон не был освежающим.

Когда я очнулся от дремоты, уже совсем рассвело и, увидев прямо перед собой внушительный женский зад, который, колыхаясь, исчез за бортом грузовика, я понял, что мы приехали. Собравшись с мыслями, я схватил чемодан и поспешил к тому же борту.