После этого мы заговорили о другом.

В тот же вечер я получил письмо от Южно-Африканского национального конгресса. Правительство Южно-Африканского Союза, по-видимому, решило ответить Конгрессу и выпустило коротенькую брошюру, в которой повторялись избитые доводы, что большинство так называемых туземных племен появилось на

территории нынешнего Союза позже первых белых поселенцев. Из этого, по мнению авторов брошюры, следовало, будто расовые проблемы в Союзе не могут быть разрешены без учета того факта, что не существует исторических причин, которые позволили бы считать какую-либо из современных расовых групп в Союзе коренным населением страны.

Конгресс полностью воспроизвел текст брошюры вместе со своим ответом, и я вновь мог только изумиться убедительности и логичности их доводов: нынешние границы Союза, указывали они, были установлены иностранцами и носят абсолютно искусственный характер, как и большинство современных границ в Африке. В течение бесчисленных столетий различные негритянские племена, жившие на африканском континенте, свободно передвигались по нему под влиянием таких факторов, как климат, экономические потребности и межплеменные усобицы. Банту, бушмены, готтентоты все они принимали участие в этих вековых странствованиях. Это, однако, не имело никакого отношения к тому основному факту, что Африка была истинной родиной негров, как Европа истинной родиной белых. Провести произвольную черту поперек южной оконечности африканского континента, основать там колонии иностранных поселенцев, а потом утверждать, будто африканские племена, пересекшие эту черту в последующий период, перестают быть туземцами, уроженцами этого континента, значило утверждать вопиющую бессмыслицу. Позволили бы, например, англичане, чтобы с ними обходились, как с иностранцами, в каком-нибудь прежде необитаемом уголке их острова, где решили бы обосноваться иммигранты, скажем, из Вест-Индии?