После этого вечера.

Когда я наконец познал себя, я больше не тревожился о будущем и как ни в чем не бывало занимался своими обычными обязанностями полагаю, к немалому удивлению Самуэля. Он же, наоборот, был мрачен и подавлен и порой внушал мне гораздо большую тревогу, чем мое собственное будущее.

В связи с займом между лидерами Южно-Африканского национального конгресса и моим комитетом завязалась весьма обширная тайная переписка, и я воспользовался этим, чтобы как бы случайно осведомиться, не нужна ли Конгрессу еще какая-нибудь помощь, помимо финансовой, например, не пригодятся ли ему опытные организаторы, которые могли бы принять участие в подготовке кампании. Ответ пришел со следующей же почтой: к моему большому огорчению, это был решительный, хотя и вежливый отказ. Я написал еще раз, несколько более определенно, указывая, что значительная сумма, которую мы им предоставляем, требует умелого расходования и тщательного учета. Я добавил, что многие члены организаций, предоставляющих эти деньги, имеют большой опыт по подготовке широких политических кампаний. Мы будем очень рады предоставить в распоряжение Конгресса любого человека, который может быть ему полезен. На этот раз отказ был категоричен. Это, заявляли лидеры Конгресса, их внутреннее дело, и касается оно только их самих. У нас же они просят займа, а не подарка. Да, они имеют относительно малый опыт в организации всенародной кампании подобного типа. Но, беря на себя всю подготовку, они стремятся главным образом к тому, чтобы удержать конфликт в границах своей страны и не втягивать в него остальную Африку по крайней мере на этом этапе. Правительство Южно-Африканского Союза не может прибегнуть к репрессивным мерам только потому, что Конгресс частным порядком получил заем от других политических партий. Но если полиция захватит иностранца, проникшего в Южную Африку с указанной мной целью, это может послужить предлогом для террора. Не буду ли я так любезен сообщить, могут ли они получить заем без каких-либо дополнительных условий?