Плачу сто долларов.

Дело не в деньгах, сеньор Дахруч. Нам нужно отменить другую договоренность. Плачу двести, наступал Турок, держа руку в кармане.

Он протянул Тощему двести долларов и попросил немедленно известить о принятом решении. Когда за ним закрылась дверь, все ощутили подавленность, потому что не смогли высказать ему все, что хотели. Тощий как зачарованный смотрел на деньги, это его слабость, мы его чувства не разделяли, и не потому, что были такими бессребрениками, а потому, что деньги дал Турок. По милости полковника Медины и Турка городской бюджет имел огромное положительное сальдо, они не считали нужным вкладывать средства налогоплательщиков в развитие города, зато сейчас оплачивали предвыборную кампанию новой партии наверняка за счет каких-нибудь неучтенных фондов.

Хотя наша группа не была единодушна в своих политических взглядах, мы предпочли бы оказать помощь какой-нибудь массовой партии, будь то радикалы или перонисты, все равно, но уж не партии Турка! О каких таких компаньонах ты ему тут плел, Тощий? спросил Коротышка. О нас с вами, сказал Тощий, бегая от стола к окну и обратно. Мы должны это сделать, ребята. Я давно жду такого случая. Какого? Он просит об одолжении? Сделаем ему одолжение.

Мы ничего не понимали. Он продолжал бегать по комнате, потом остановился, стукнул себя по лбу и сказал: У меня есть идея. Какая? поинтересовался я. Мы пойдем на митинг, Малыш. И я установлю свой усилитель. Не будь идиотом, черт возьми! возмутился Куница. После того дерьма, что он на нас вылил? Я не пойду, пусть выкусит! Спокойно, спокойно, сказал Тощий. Соображать надо. И покрутил пальцем у виска. На что тебе дана голова? Голова дана, чтобы все помнить, высказала мнение Маргарита. Я ведь сказал, что есть идея.