Он был прав.

Утверждая, что тело человека слабеет от безделья, а не от изнуряющего труда, хотя многие утверждают обратное. Сам он был прекрасной иллюстрацией своей теории, и ему хотелось, чтобы я тоже убедился в его правоте, регулярно тренируясь. Это было прекрасно: в такие свободные вечера в парке, пока он бегал, я лежал на траве, глядя на небо и ожидая появления спутника, красный огонек среди неподвижных ночных силуэтов вычерчивал свою параболу вдалеке от земли и от звезд. Я свистел, и Мавр прерывал бег, чтобы улечься рядом. Мы почти всегда молчали. О чем можно было говорить? У нас были свои единицы измерения огромного расстояния между огнями Сан-Тито и ночью. В основе нашей системы лежали серый цвет и молчание. В рабочие дни, освобождаясь только после выхода газеты, мы пробегали шесть кварталов до Соборной ллотцади и там, в два часа ночи, обессиленные бегом, накачивали брюшной пресс и мускулатуру, повисая на железных прутьях, и спиной, а он лицом к стадиону. Нельзя терять времени, Малыш, как-то сказал Мавр. Иногда думаешь: я еще так молод, вся жизнь впереди, забывая при этом, что смерть гонится за нами по пятам. Конечно, каждый при этом считает: меня она не догонит, но это все равно что пятно посадить глядишь, а оно уже расплывается. Поэтому ничего нельзя оставлять на завтра, на будущее. Будущее не существует. Обедали мы всегда в одиннадцать, в двенадцать начинали снимать и работали до пяти, потом снова мой стол в редакции, корректорская правка, телетайп до двух часов ночи, и так каждый день, кроме четверга. Мать Мавра перестала приставать к нему, добившись обещания, что он больше не уедет в Буэнос-Айрес. Она устроила его на работу и купила кинокамеру. Если сыну нравится тратить деньги на съемки кино, пусть развлекается. Когда Мавру исполнилось пятнадцать лет, он впервые удрал из дому и сел в последний самолет, отправлявшийся из Сан-Тито. Отец его умер, братьям удалось сохранить булочную только благодаря тому, что они справлялись собственными силами, заставляя работать Мавра за еду, крышу над головой и немного любви в те редкие минуты, когда не нужно было замешивать тесто. Он вынужден был оставить колледж до лучших времен, но, будучи очень способным, сумел наверстать пропущенное, компенсируя отсутствие времени прилежанием.