Ни единого.

Я знаю, в глубине души они меня любят и вся эта история со зверем не затронула самих основ моих отношений с женой и детьми. В те периоды, когда я оставляю животное в покое, чтобы не доводить его до крайности, и когда перестаю даже упоминать о нем, они начинают разговаривать со мной, рассказывают о своих делах, о том, что нового в школе, в общем, обо всем на свете. Этого было бы вполне достаточно, чтобы сделать меня обыкновенным, довольным своей жизнью

человеком, если бы не незримое присутствие между нами зверя.

Иногда на меня накатывает усталость. Проходят годы, а моя охота за зверем повторяется все с тем же результатом: ничего не меняется. Но у меня появилась надежда зверь стареет и делается неуклюжим, его движения стали неуверенными. Это может принести мне успех. В один прекрасный вечер, когда я войду в дом, он не успеет спрятаться от меня со своей обычной проворностью. И вот я зажгу свет, а он так и останется стоять посреди комнаты, покорно ожидая расправы или сочувствия. Зверь закроет глаза, чтобы не видеть меня, и будет равнодушно ждать решения своей участи. Если он действительно так ужасен, как я думаю, то постарается как-то смягчить впечатление и, сам дрожа от неожиданности, сведет на нет свирепость, порядком-таки ослабленную дряхлостью. Если же он не такой ужасный, то будет стараться нагнать на меня страху, разевая пасть, полную стертых, уже бесполезных зубов, которыми никого не напугаешь. А потом опять закроет глаза и вытянет шею, подставляя ее под лезвие ножа.

Но я не знаю, убью ли его. Ведь я, в общем-то, стремился совсем не к этому. Когда я его увижу, мне откроются сокровенные глубины моей и его природы, а может быть, и смысл всего сущего. Я протяну руки, чтобы дотронуться до него, почувствовать его тепло, дыхание. Спокойно. Спокойно приближу ладонь к этому таинственному существу, к его голове, коснусь ее пальцами и, наверное, зарыдаю от счастья.