На следующий день.

Я отправился дальше в почтовом фургоне, заплатив шоферу большие деньги за обещание к утру доставить меня в столицу.

Он сдержал слово и в указанный срок высадил меня на типичной окраине большого города. Мой новый приятель, шофер фургона, с великим удовольствием снабдил меня за пять фунтов необходимыми сведениями о здешнем черном рынке, и несколько часов спустя, сытно позавтракав в гостинице, я уже стучал не без робости в облупившуюся дверь мрачной лачуги. Подобные контрасты редко можно было наблюдать даже в других африканских городах: бок о бок с богатыми кварталами ютились нищие трущобы, отличные асфальтовые магистрали внезапно переходили в изрытые колдобинами проселки, а потом вдруг опять начинался асфальт и новые здания. Центр города, где я уже побывал, с его огромными многоквартирными домами, великолепными магазинами и общественными зданиями мог бы украсить любой город мира. Он располагал всеми современными удобствами, и движение там прекрасно регулировалось. Зато районы трущоб ошеломляли своей нищетой, а тот, в котором я находился теперь, был особенно убогим. Ожидая у двери, я поглядывал на улицу и всюду видел только грязь и нищету. Когда дверь наконец отворилась и в щель выглянуло сморщенное старческое лицо, я даже почувствовал некоторое облегчение. Здравствуйте, сар. Я к вам по делу, тут я понизил голос до шепота. Алмазы!

Старик, казалось, не удивился и не обрадовался. Глубоко запавшие глаза подозрительно рассматривали меня. Затем он просипел: Войдите.

Он разложил фитиль с драгоценностями на столе в комнате, настолько забитой шаткой мебелью, что в ней было даже трудно двигаться, и принялся с помощью разных увеличительных стекол изучать камни. Минут через пять он поднял голову: Тысяча пять американа доллар, сказал он равнодушно.

Я постарался подавить возглас удивления.