Да, устал вчера с дороги.

Еще бы! Как же тут не устать не один тащился. Впрочем, малыш твой, оказывается, спокойный. И, впервые взяв на руки рядом стоящего Жолера, он, как и его старуха, вдохнул запах детской головки.

Борода щекотала лицо Жолера, он ерзал и отстранялся. А-а, не нравится! Ничего, скоро и к бороде привыкнешь. .. Ахмет усмехнулся и стал всматриваться в лицо малыша, пытаясь тоже отыскать семейное сходство.

Но Малика позвала завтракать.

За утренним чаем глава семейства восседал в приподнятом настроении. Есть мысли поначалу неприятные, к которым нужно привыкать и прилаживаться постепенно, как бы осваиваясь с их неизбежностью. А когда привыкнешь и освоишься, сразу легче становится.

Ахмет, чтобы не будоражить себя заново, сына больше ни о чем не расспрашивал. Рассказывал об аульском житье-бытье, о делах житейских, хозяйственных. Интересовался городской жизнью и теми краями, где Намыр проходил практику: какие там обычаи, традиции, такие же, как у нас, или есть различия?

Он сознательно заглушал в себе вопросы, так и рвавшиеся наружу. Например, если мать умерла при родах. Кто выкормил Жолера, вспоил? Но нет, об этом он никогда уже не спросит дал себе зарок.

Намыр был так доволен, что не мог скрыть своего радостного волнения. Неужели отец и мать постепенно свыклись с мыслью, что Жолер их родной внук и поверили в это? Дай-то бог.

Но похоже, что так оно и есть. Сегодня не только уже матушка Малика, но и Ахмет то и дело принимался ласкать и тискать Жолера. Ему по душе, что ребенок спокойный, не плаксивый настоящим мужчиной будет.

Так они мирно позавтракали. Нужно было посоветоваться о главном: как дать аульчанам знать о Жолере?

Выслушав без придирок мнение жены и сына, Ахмет и сам высказался под конец: Прежде всего не надо затягивать. Чем длиннее тайна, тем больше сплетен. А к чему нам все эти суды-пересуды? .. Короче, к следующей среде день благополучный! созывай-ка, жена, гостей! А извещать начнем сегодня же, не откладывая.

Матушка Малика обрадовалась и тут же спросила: