По этому запаху я заключил,.

Что зверь, должно быть, покрыт жесткой, как у кабана, грязной щетиной, хотя по виду, наверное, больше походит на дикую лохматую козу. По копытам, а у него, несомненно, были копыта, можно безошибочно судить о его жизненных привычках. Морду, напротив, трудно себе представить, поскольку она густо и беспорядочно зарастала длинной жесткой шерстью во время его бессонных ночей. Дышал он не дышать, разумеется, не мог в том же ритме, что и я, и стоило мне задержать вздох на мгновенье я сразу отчетливо слышал его дыхание, но только на мгновенье, потому что он тут же сдерживался. Судя по тому, как отзывался под моими ногами пол, можно было догадаться, что он (или она?) стоял не на четырех лапах, как положено четвероногому, а только на задних, передними же упирался в стену, чтобы втиснуться в узкое пространство за дверью. Все это я легко представил себе по запаху. Я с силой толкнул дверь и одновременно закричал, чтобы не услышать его крик и чтобы наши голоса прозвучали одновременно, совпали, как совпало наше дыхание. Зверя за дверью не оказалось, остался только запах. Все понятно, он ускользнул: добрался до окна, расположенного под самым потолком, и был таков. Вот еще одно дело, которым мне надо срочно заняться: вставить в это окно решетку. С лупой в руках я пытался обнаружить какой-нибудь след шерстинку или царапину на полу. Но так ничего и не нашел.

Что ему надо в моем доме? Почему он преследует меня? Во всяком случае, его привлекает не еда. Мы проверяли это много раз. Из еды у нас никогда ничего не пропадало. Мы не убирали со стола остатки ужина, тщательно их осматривали и запоминали, но на следующее утро находили все нетронутым. Одно мне совершенно ясно: он ищет человеческого тепла. Не физического тепла его прекрасно согревает шерсть нет, ему нужно чувство близости к нам. Это заключение я вынес в результате долгих размышлений о его психологии, а также исходя из особенностей поведения зверя, его запаха, предполагаемого внешнего вида. Да и в самом деле: если бы это было не так, зачем бы он жил при нас вот уже столько лет? Несомненно, во мне есть нечто притягивающее его. Я начал изучать самого себя, желая понять, что именно.