Пес нырнул в проулок.

Который вел к проспекту Сан-Жоао. Я рассердился: на оживленной улице, даже после полуночи, держаться рядом было гораздо труднее. Выйдя на проспект, мой бродяга застыл на кромке тротуара, глядя на мчавшиеся автомобили. Я был убежден, что он готовится покончить с собой. И вы бы так решили, увидав, какие у него печальные, как бы обращенные внутрь глаза и до чего он тощий и беззащитный.

Я встал рядом, чтобы не дать ему совершить глупость. Однако все обстояло не так трагично. Пес попросту терпеливо выжидал, когда перейти улицу. Конечно, я последовал за ним, сам не зная почему, наверное, из любопытства. Что он забыл на другой стороне проспекта? Какая ему разница, где оставаться, там или тут? А может, у него был дом и он туда и возвращался? Но кто польстится на такого пса что какой-нибудь забулдыга или голодранец. У него не было и ни малейшего намека на красоту.

Интересно, что, пересекая большую улицу, пес шел не так уверенно, как прежде. Я наблюдал, как он затем напустил на себя независимый вид и пошел еще медленнее, с любопытством разглядывая прохожих. Наконец он остановился перед дрянным рестораном, где собирались наркоманы, проститутки и гомосексуалисты. На морде у него было написано: я попрошайка. Теперь он живо заглядывал внутрь заведения. Я тоже попрошайничал, прежде чем заняться журналистикой, мне было не по себе, потому что я знал, что для живого существа нет ничего страшнее голода.

Продолжая наблюдать за псом, я решил, что он знаком или дружит с кем-то из официантов. Когда я увидал его при свете, то понял, что, хотя среди его предков и могли быть фоксы, все-таки, судя по вытянутой морде, мой пес простая дворняга, без кола и двора, блоха-стая, с облезлой шкурой. Сам не знаю, почему я шел за этим псом и почему продолжаю о нем думать? Вспоминая события тех дней, я путаюсь во времени, и мне кажется, что пережитое происходит вновь и вновь.

Пес сделал несколько шагов внутрь ресторана, но тут же попятился назад, верно, его кто-то спугнул. Случай сам шел мне в руки, нельзя было его упускать. Что ты тут делаешь, Аугусту? обратился я к нему, как к старому знакомому.

Я не люблю, когда собак называют собачьими кличками. Но и не одобряю тех, кто смеха ради дает собакам человечьи имена: Карлос Алберту, Жасинту де Тормес, Франсиску Амарал и тому подобное, делая из собак посмешище.