Ни Куница, ни Коротышка, ни даже Маргарита.

Не сумели заполнить образовавшейся пустоты в моем юношеском одиночестве. Я сам затруднялся объяснить некоторые вещи, например, то наслаждение, которое я испытывал, глядя на его обнаженное тело, сплошные пучки мускулов, захотел и добился своего! Когда мужчина испытывает такие чувства к другому мужчине, это считается странным. Мне нравилось обнимать Мавра, чувствовать его рядом, я любил бороться с ним, предпочитая это физическое упражнение всем остальным. Никогда больше я не увижу его таким заразительно жизнерадостным, как здесь, на экране. Гнев и боль пронзили меня. Разве можно восполнить такую потерю? Думаю, что все остальные ощущали то же самое. Никогда уже не будет так, как было прежде, и нет смысла возвращаться назад. Изменится эта страна, изменится сама жизнь, если можно назвать жизнью то, что было до сих пор. На что ты жалуешься? сказал бы мой отец. Для счастья ему было достаточно спокойной жизни и ежемесячного конверта с зарплатой, а в молодости хорошей женщины, на которой можно жениться. Стремление Мавра снимать приключенческие фильмы объяснялось противоположными мотивами: он хотел сам участвовать в приключениях, но не мог. Ему не разрешали, ни вчера, ни сегодня. Я не намерен жить такой серой жизнью. Горечь утраты отступила перед силой воли, я должен оборвать короткий поводок, на котором нас водят, как можно скорее, прежде чем будет слишком поздно и все дороги из Сан-Тито окажутся перекрытыми для меня. Я никогда не говорил на эту тему с друзьями, зная, что им будет тяжела еще одна утрата. Надо все обдумать. Главное закончить в этом году колледж без переэкзаменовок и выбрать факультет в университете. Для этого нужно убедить родителей и найти работу, чтобы заплатить за учебу. Ибаньес был прав: важно знать, почему и зачем ты что-то делаешь. Я научился задавать себе эти вопросы и понял, что все, что я делал или буду делать, должно служить одной цели: лучше понять прошлое и извлечь уроки на будущее. Я не написал много стихов, верный симптом болезни, о которой говорил Ибаньес: не писал, потому что не хотел, чтобы кто-нибудь знал о моих проблемах. Начинать картину о войне мне тоже не хотелось, для этого надо опровергнуть ура-патриотические оценки войны и сказать о ней всю правду, но и этого было бы мало. Я понял, что война была клеймом на нашем поколении, точно так же, как диктатура, репрессии, пропавшие без вести легли позором на поколение Ибаньеса. Все эти вопросы, очевидно, требовали гораздо более серьезного анализа. В воздухе ощущались грядущие перемены, близкий конец тирании, пришествие ангела справедливости, появление поколения, вскормленного молоком свободной женщины. Впереди нас ждала новая жизнь: вместо кладбищенской тишины брожение, вместо страха возмущение, и надо было еще научиться дышать и жить этой жизнью.