Например, раньше.

Когда Ибаньес еще не был знаком с нашей группой, он почему-то ассоциировался в моем сознании с персонажем из фильмов ужасов, подвергающимся репрессиям. Он спросил, когда мы намерены закончить Блюстителей порядка. Если повезет, на будущей неделе, ответил я. Если повезет, то есть если нам удастся достать настоящее оружие автоматы итака или по меньшей мере пистолеты для сцены убийства Куницы. Мы хотели воспользоваться связями Турка с полицией. Я ему уже намекнул на это, когда покупал пленку для титров. Во время обеда речь зашла обо мне. Я рассказывал о каких-то эпизодах из моей жизни, изредка обращаясь с тем или другим вопросом к Ибаньесу или его жене, скорее из желания понравиться, чем в надежде проникнуть в их замкнутый мир, где не принято много говорить. Мне тоже хотелось бы что-то узнать о тебе, сказал я, воспользовавшись моментом, когда его жена в очередной раз вышла на кухню, чтобы принести тарелку с дымящимся супом. Она успела раз пять уйти и снова прийти, а он все молчал, старательно раскуривая трубку. Что ты хочешь знать? Ты ведь знаешь, что я делаю, лаконично ответил он. В последнее время он ничего не делает, сказала жена. Даже писать перестал. Раньше он писал Антологию воды, но, кажется, решил оставить ее незаконченной. Не стоит труда, сказал Ибаньес. Сейчас он говорит, что не стоит труда, не унималась жена. Но все эти годы он только и жил поэзией. Вы ведь тоже пишете? Меня удивило, что Ибаньес рассказывал ей обо мне, о таком конкретном и сугубо личном деле, как мои стихи. Потом мы поговорили о моей работе, о клятве, данной Мавру, о нашей картине, и, прежде чем уйти в банк, он повел меня в библиотеку. Пока мы шли по коридору к самой дальней комнате, он сказал, чтобы я выбросил из головы все небылицы и фантазии, связанные с его жизнью. Готические колонны тут же рухнули, свирепые псы, рычащие и роняющие слюну при виде чужого человека, поджали хвосты и скрылись в темноте, пропуская нас в святая святых. Ты можешь приходить сюда, когда захочешь, сказал он, вставляя ключ в дверь. Мы вошли. У меня не больше трех тысяч томов. Капля в море, по которому совершает свою одиссею человек в поисках истины. Но это мое богатство. Я рассматривал книги на полках, испытывая изумление, а не разочарование, несмотря на то, что рассказы Мавра настраивали на нечто более грандиозное. Мне никогда не приходилось видеть личной библиотеки с таким разнообразием книг и журналов.