А про себя я подумал.

Хотел бы я знать, сколько раз подобные надежды выражались в подобных случаях за последние годы.

Но тут мы все вдруг поняли, что этот случай не похож на другие. Вероятно, такое впечатление создалось потому, что наш хозяин улыбнулся улыбкой спокойного удовлетворения и достал из ящика письменного стола какой-то документ. Мы все молчали, пока он читал его про себя, словно желая освежить в памяти его содержание. Затем он протянул его нам, сказав: Вот и это письмо я тоже хотел бы обсудить с вами. Оно имеет некоторое отношение к тому, о чем я только что говорил.

Письмо было помечено Иоганнесбургом.

Дорогой мистер Ову-Доюонс!

Это просьба о помощи. Вам известно, что белые здесь надругались над конституцией страны для того, чтобы, расселив черных и цветных по отдельным штатам, держать их в фактическом рабстве с помощью так называемого гомрула. В течение многих лет мы пытались бороться против этих посягательств в рамках конституционных средств, но безуспешно. Наше тяжелое положение не только не облегчается, но с каждым годом становится все более тяжким. Вы, обитатели других областей Африки, обрели самостоятельность. И мы, ваши родичи в Южно-Африканском Союзе, теперь умоляем вас вспомнить, что до появления белых между нашей страной и вашими не было никаких политических границ и нас связывали узы одной крови и одной культуры. Если и вы не услышите нас, не придете к нам на помощь, то все остальные народы мира тем более останутся глухи, и нам придется отказаться от всякой надежды.

Мы просим, чтобы ваши политические партии предоставили нам заем в 10 миллионов фунтов. На эти деньги мы рассчитываем организовать последнюю отчаянную кампанию, конечной целью которой явится создание в нашей стране подлинного многонационального общества, в котором все расы жили бы дружно в условиях истинного социального и политического равенства. Мы признаем, что Южная Африка стала такой же родиной для белых, как и для нас.