Они попали в плен.

Но потом были амнистированы. В памяти с трудом всплыла какая-то строчка из песни о индейском вожде Атауальпа Юпанки, в которой говорилось об утерянных братьях. Ты чем занимаешься? раздался голос главного редактора, возвративший меня на землю из страны волшебных фантазий с парусными судами, на которых плыли английские пираты. Ничем. Болтаешься без дела? Моя смена с шести вечера. Сделай одолжение, поезжай на митинг к муниципалитету, совершенно некого послать.

Я согласился без особого восторга. Лучше было бы остаться у телетайпа, разделяя с моими товарищами по работе совершенно новое для меня чувство патриотической эйфории. Я знал, что нечто подобное аргентинцы пережили четыре года назад во время чемпионата мира по футболу. Вдруг у меня перехватило горло, и, как подлинный патриот, я не стал скрывать хлынувших из глаз слез. Взяв магнитофон, я вышел на улицу, внимательно вглядываясь в лица моих соотечественников, безнаказанно нарушавших правила движения, раздавались гудки машин, то тут, то там попадались группы молодежи, все что-то кричали, здания были украшены праздничными флагами, специально выстиранными и выглаженными по столь торжественному поводу. На углу я на секунду остановился, раздумывая, идти ли мне вместе с толпой прямо на митинг или сначала забежать в магазин к Маргарите и разделить с ней всеобщую радость. Сердце неистово билось, как мотор, готовый разнести в клочья грудную клетку и вырваться наружу. На радостях я выбрал не самый короткий путь: решил пройти через центральную площадь и по дороге занести пленку Турку. В лавке была только продавщица, стиравшая пыль с товаров. А где Турок? Сеньор Дахруч в муниципалитете. На митинге? Не знаю. Он должен был написать доклад для начальника гарнизона.

Я попросил ее немедленно отправить пленку в Буэнос-Айрес и пошел дальше в сторону магазина пластинок. Как и следовало ожидать, здесь тоже никого не было. Все на митинге. Многие лавки и магазины вообще не открывались в знак уважения к национальному празднику. То тут, то там слышались взрывы хлопушек, тротуары были усыпаны конфетти, люди пели Марш перонистов, обстановка напоминала политический митинг.