Он несколько секунд молчал.

А затем произнес ровным голосом: По важным личным причинам в настоящий момент, когда начало положено, я не хочу ничего больше на себя брать. Да, я заметил, что вы чертовски ловко уклоняетесь от каких-либо обязательств. Но раз тут замешаны личные причины, я думаю, вы предпочтете ничего мне не объяснять. Почему же? Тут нет никакой тайны, он снова улыбнулся бесконечно усталой улыбкой (или мне так показалось из-за его дальнейших слов?). Я старею, сказал он. Не знаю точно! сколько лет я смог бы посвятить этому делу, но думаю, что немного. А кроме того, с тех пор как умерла моя жена, я изменился. Я утратил самое важное. Для вашего нового государства нужна молодежь, а не старики, энергия, трудолюбие и прозрение будущего, а не грустные размышления и полузабытый опыт дряхлых старцев. В случае необходимости я готов взять на себя роль советника. Она мне подходит больше всего. И разумеется, у себя в стране я буду по-прежнему возглавлять правительство до тех пор, пока этого будет желать моя партия. Но ничего больше я брать на себя не хочу.

Его обычно твердый голос дрогнул, и я быстро посмотрел ему прямо в лицо. Мне сразу стало ясно, что его решение бесповоротно. Открыть ли ему мои собственные планы? Я чуть было не поддался соблазну, но в последний момент передумал. Попросив его дать мне несколько минут на размышление, я отыскал Саму эля и отвел его в сторону.

До сих пор я никому, кроме Фатматы, не говорил о своем намерении уйти в отставку по истечении первого срока пребывания нашего правительства у власти. Но теперь обстоятельства изменились: мне предлагали занять положение, от которого, как я знал, мне придется отказаться менее чем через год, и я почувствовал, что обязан немедленно посвятить в мою тайну того, кого это коснется больше всех.

С моря дул прохладный ветер, и листья пальм на террасе колыхались и громко шелестели. Я рассказал Самуэлю о моих намерениях настолько полно, насколько мог это сделать, не упомянув о Фридрике, и попытался объяснить ему, что призыв, который звучит в моей душе, сильнее меня. К моему удивлению, он согласился с этим, почти ни о чем меня не расспрашивая, однако даже не пожелал обсуждать возможность того, что я могу не вернуться. А объяснениям мистера Ову-Джонса относительно причин его отказа возглавить проектируемую федерацию практичный Самуэль наотрез отказался поверить. Если он считает себя стариком, то почему он не предложил кандидатуру кого-нибудь из своих коллег? Не кажется ли это тебе странным?

Теперь это показалось странным и мне.