Он и рта не успел открыть.

Как все стало ясно. Из угла, где он сидел, до нас донесся вполне определенный запах.

Мавр появился у нас в десять часов утра и попросил маму разбудить меня. Она сначала не поверила в повестку, решила, что он ее разыгрывает, но, увидев бумагу, бросилась ко мне. Трясти меня пришлось долго. Наконец я открыл глаза. Мама была явно взволнована, но ничего не говорила. Мавр попросил ее молчать, и она

молчала, хотя это ей стоило труда. Я посмотрел ей в глаза: взмах ресниц и у меня засосало под ложечкой. Он зовет тебя побегать в парке, а потом пообедать у него дома. Я взглянул на часы, произошло что-то серьезное, Мавр не стал бы ни с того ни с сего менять наше обычное расписание на четверг. С трудом отрываясь от подушки, но уже внутренне настороженный, я сунул ноги в кроссовки и присоединился к Мавру, испытывая некоторую досаду из-за того, что вечером нам не удастся насладиться видом плывущего в небе спутника. Надо заканчивать картину, нельзя терять времени, сказал он, увлекая меня за собой. По дороге в парк Мавр не сказал ни слова, на мои вопросы не отвечал, только руку поднял, как бы умоляя помолчать. Мы дошли до беговой дорожки, и он сразу побежал, не дожидаясь меня. Я чувствовал, что ему очень плохо. Первые десять кругов мы сделали вместе, он метров на триста впереди, еще десять кругов он бежал так, как если бы его догоняли невидимые соперники по марафону. Упражнения для брюшного пресса, подтягивания на перекладине, вращения, потом мы погоняли мяч с мальчишками, и все это без передышки, как будто его кто-то подгонял. Солнце уже начало припекать, когда мы направились к нему домой. Что тебя беспокоит? спросил я. Потеря времени! Я с ума схожу от этого, Малыш. Бьешься, бьешься с этой жизнью, себя не жалеешь, и на тебе, выкуси, в одно прекрасное утро тебя будит мать, оказывается, рано утром явился Почтальон и принес радостную весть, ему и в голову не пришло, что я лег в четыре утра, куда там, приходит и в такой мягкой форме. ты его знаешь. сообщает новость. Мавр вытащил из кармана повестку и протянул мне. В понедельник, Малыш, я должен быть на призывном пункте. Пока я разворачивал бумажку, чтобы прочесть, что там написано, он выругался. Но, Мавр, разве ты не знал, что тебя должны призвать? Знал я, знал, ну и что? Тебе не было бы обидно, если бы тебя заставили целый год черт знает какой хреновиной заниматься? Все это он выпалил единым духом, почти не разжимая губ. Меня призовут в будущем году, заметил я. Что делать?