Зачем все это?

Голос Симеона звучит еле слышно. Только теперь он понимает, что никогда раньше слышать этот голос ему не доводилось. Симеон говорит стоя, а он остается недвижным на своей лежанке.

Обращенные к нему слова звучат путано и беспорядочно. Симеон многим задолжал, но и другие немало ему должны. Надо заплатить и за него, и за других. Заработанными деньгами. Надо уплатить хозяйке и аптекарю.

Надо платить женщинам, которые ждут. Заработанными деньгами.

Ему кажется, что речь идет о той самой монете, из которой сестра сделала брелок. Монете, блестевшей на туалетном столике. Симеон Каламарис взял бы ее. А отец сказал бы: Таких людей нельзя пускать в дом. Сестра разразится негодующими криками и рыданиями. Однако Симеон настаивает, повторяя: Заработанными деньгами.

И это лицо без кровинки, отмеченное печатью страданий, эти открытые раны, этот незабываемый голос.

Симеон говорит, стоя рядом с его ложем, что платить надо заработанными деньгами. Надо обязательно рассчитаться с хозяйкой пансиона, чтобы та не возводила чудовищную напраслину на исчезнувшего. Так всегда делают люди, которым не отдают долги. Надо за все расплатиться с лавочником. Заплатить сапожнику за набойки на туфлях. Пятую часть выигрыша по лотерейному билету Симеон задолжал тому, у кого этот билет купил.

Он не знал всех закоулков, которыми плутал в городе Симеон Каламарис, не знал всех лавчонок, куда тот заглядывал, и понятия не имел, где он сколько задолжал, чтобы расплатиться за него этой золотой монетой. Заработанной Симеоном. Вместе с тем он понимал хотя и не хотел заводить об этом разговор, что-то надо дать и француженке в пансионе. И Симеон, и сам он должны проявить к ней великодушие.

Чтобы о Симеоне осталась добрая память. Или чтобы он сам не таил на Симеона камень за пазухой. Он должен был бы сказать ему однако так и не набрался смелости, что многим ему обязан и что не всегда, пока шел по его стопам, держал себя вполне достойно.

Если бы он рассказал обо всем Симеону, его жесткое и холодное лицо, может быть, смягчила бы тень улыбки. Он воспринял бы случившееся иначе. Все это входило в урок, который тот ему преподал. Такая уж у него манера учить.