Случилось непредвиденное.

Различного рода осложнения после операций аппендицита вынудили вновь применять антибиотики.

Но почему участились осложнения? Это не могло не зародить подозрений. И притом самых рискованных. Следуя совету Хамита Муратовича, Асан держал себя в руках не суетился, не паниковал. А тем временем, не говоря никому, начал искать причину несчастья.

Медсестры, привыкшие за эти месяцы к новшествам, быстро поняли, в чем дело. Их подозрения росли с каждым днем, но ни одна из них не осмеливалась сказать о них открыто.

Однажды дверь ординаторской распахнулась и вошла сестра из перевязочной. Асан-ага, я женщина прямая, юлить не люблю. Пусть другие помалкивают в тряпочку. Разве вы не знаете, кто виновник? О чем вы? растерялся Асан, - Я не совсем.., Совсем, не совсем. Да всех этих осложнений. Кто в них виноват? Кто же, по-вашему? Жаппар! Вот кто! выложила сестра без колебаний.

Это уж было слишком. Асан не мог согласиться. Перестань. Не мели пустое, моя милая! отрезал он. Ага, я правду говорю! Давно замечаю, да все не могла осмелиться. А сегодня не вытерпела. Если не верите, возьмите на стол перевязанных им больных. И убедитесь сами!

Не зная, что сказать, Асан сидел в полнейшей растерянности: Успокойся, дорогая! Сейчас. Сейчас приду. Ты пока иди, а я скоро.

Осмотрев только что перевязанных Жаппаром больных, Асан почувствовал, как сердце подступило к горлу. Он стал растирать грудь рукой.

Как часто он замечал подобный жест у больных. Но у себя. Никогда этого с ним еще не случалось.

Он плюхнулся на стул. Лица его можно было испугаться. С безвольно опущенными плечами он долго сидел без движения.

Растерявшаяся медсестра дала ему понюхать нашатыря, открыла форточку.

Придя в себя, Асан на осмотр следующего больного позвал Хамита. Пока шли в палату, он рассказал учителю о случившемся, стараясь не забыть малейшие подробности.