Он согласился с нами.

Мы не хотели, чтобы кто-то лез в наши дела и указывал, что снимать, а что не снимать. Можно подумать, мы сами не знаем. Мавр вытащил пленку, завернул ее в фольгу и спрятал в коробку. Коротышка, давай новую пленку, сказал он. Никто не двинулся с места и не произнес ни слова. Что происходит? Где Коротышка?

Его нигде не было. Он исчез, буквально испарился, никого не предупредив и ничего не объяснив. Мавр схватился за голову и начал ругаться на чем свет стоит. Назревал скандал. Я убью его, этого подонка! Живьем в землю закопаю, сволочь он этакая, дрянь!

Мысль возложить на Коротышку функции директора картины пришла в голову не кому-нибудь, а самому Мавру. Мы его предупреждали, но он стоял на своем, он сделает из него человека, чего бы это ему ни стоило. Пусть заботится об электричестве, освещении сцены, ставит экраны из белого полотна, словом, пусть обеспечивает съемки, не бог весть какая работа, и все же мы считали это безумием Поручить Коротышке, самому рассеянному из нас, материальное обеспечение съемок! Сложить костер из зеленых веток, забыть запасную пленку в ответственный момент, когда мы снимаем рабочих, выходящих с фабрики, все это было хорошо знакомо и случилось не в первый и не в последний раз. Исчезнуть в такой момент тоже не новый прием. Он обычно пережидал, пока мы выкурим по сигарете, остынем немного, а потом, когда разговор переходил на какую-нибудь другую, малозначительную тему, появлялся как ни в чем не бывало. При этом Коротышка не переносил никакой критики, любое слово могло повергнуть его в депрессию. Нам ничего не оставалось делать, как укоризненно покачать головой, сделать вид, что уже не сердимся. Подобные ситуации становились забавными, стоит ли расстраиваться, днем раньше, днем позже, это не самое главное. Ладно, сказал Мавр, завтра это не повторится.

Коротышка замотал головой. Отнесем проявить отснятую пленку и заодно купим четыре-пять новых. Будешь их постоянно носить в кармане. Договорились?