Я канадец.

Она закусила свою розовую, не накрашенную, дерзкую, но милую губку: А я нормандка. Сами дойдете?

Абель встал, опираясь на спинку стула. Он был гораздо выше женщины. Э, да вы молодцом! Ну ладно, я ухожу. Вам нужно на воздух. Приезжайте в Вервилль там устрицы! Я там часто бываю. Всего хорошего, господин канадец!

Она была изящна таким именно Абель представлял себе изящество чисто французское.

Он направился к выходу. С минуту постоял на пороге, вдыхая освежающий морской воздух, приятно пахнувший водорослями, потом замешался в толпу.

За Воротами Войны старый гид тряс головой. Вот так каждый год, говорил он молодому. Иной раз целыми часами торчат. А попросить удалиться? Раз время истекло, я бы не постеснялся. Вот такому ты бы сказал? Дверь загородил, как все равно шкаф. Бархатистый голос старика вновь зажурчал: Особенно зимой! У них у всех такой отсутствующий вид! И заметь: я их понимаю. Но если ветер, и манекены шевелятся вот это на них действует!

Он закашлялся. С его лица сбежала улыбка улыбка добродушного здорового старика. Опять посетители! сказал он. Ну, да это последняя группа.

Он не знал, стоит ли продолжать разговор. Молодой был до того непонятлив! И все же старик тихим голосом заговорил снова: Мой шурин под Диксмуйденом. Под Диксмуйденом. Вот уже сорок с лишним лет он каждый год.

Тут старый гид еще понизил голос и стыдливо признался: А я под Верденом. Под Верденом. У старика Пе-тэна. Да, да, у маршала. Штыковой бой. Мортом, Мортом.

И тут молодой увидел, как по лицу старика, еще недавно такому веселому, прошла та же холодная тень, какая только что прошла по каменному лицу канадца. Молодой ничего не понимал, потому что ему было только тридцать лет. Все это ему черт знает до чего надоело. Старая ты ж., и твой маршал тоже! Гид хорошая должность.