Выход здесь, господа.

Здравствуй, сказал мальчик. - Я тебя не узнал в темноте.

Приятно было видеть его веснушки, его ежистые волосы, его хорошенькое, но отнюдь не ангельское личико, его небесно-голубые глаза, которыми он в упор смотрел на взрослого дядю, его нос, который неизменно морщился, когда мальчугану нужно было выговорить трудные для произношения слоги, его рот, в котором не хватало одного переднего зуба. Здорово, Оливье! Я хотел солдатиков с парашютами, да мать не хочет, говорит: навидалась я их!

Высокая старуха в черном, с завитушками над ушами, в шляпе с вуалеткой окликнула его: Оливье! Не приставай к дяде!

Голос у старухи был сердитый, а щеки добрые, напоминавшие сморщенное яблоко. А какое славное имя дали мальчишке Оливье!

Естественный перламутровый свет, заливавший пространство от Аснеля до самого Хаоса, озарял Мэлберри. Сизое с ослепительно белыми полосами постепенно сменилось многоцветными отблесками. На муаровом горизонте, казалось, покачивались невероятных размеров гроба, обтянутые морскими водорослями.

На площади Освобождения, у Ворот Войны орифламмы метали в глубь Нормандии копья колышущихся пламен.

Молодая женщина смотрела на Абеля она широко улыбалась, глаза у нее смеялись. Она хорошо знала этот взгляд, ушедший внутрь, это состояние сомнамбулы. Еще один!

Посетители, стряхнув с себя оцепенение, окликали друг друга, тут были крестьяне, горожане, туристы, приехавшие сюда на Троицын день и пользовавшиеся случаем. Это был тоже своего рода музей, музей головных уборов и галстуков! По зале прошел верзила с длинной шеей, с нескончаемым туловищем, штаны плотно облегали крысиные его ягодицы и короткие смешные ножки. Эта типичная пехота волочила за собой запыхавшуюся, раскрасневшуюся девицу в платье ярко-зеленого цвета.

Абель рассматривал манекен женщины-солдата. Вся подтянутая, в форме цвета морской волны, ни единой развившейся пряди это было олицетворение войны безвредной, домашней. Легенда ясно указывала: Женский морской корпус. Войне, его войне женского корпуса как раз и не хватало! Здоровенный американец залез манекену под юбку, пощупал ягодицы, состроил гримасу и, получив подзатыльник от возмущенной спутницы, заржал и ушел, искоса взглянув на Абеля. Каким-то чудом он угадал, что этот человек должен понимать по-английски.

Фигура, изображавшая женщину-моряка, улыбалась своей неизменной улыбкой.

Большинство снимков, выставленных за Воротами Войны, были сделаны уже после высадки. Солдаты в касках, зажав сигареты в зубах, стройным строем спускались по сходням с борта шлюпки, стоявшей на неправдоподобно тихой воде.