В день смерти.

Дед напрудил под двери Компании тридцать ведер мочи, накопив ее не за одну неделю, произнес пространную речь на том, другом, языке и потом здесь же справил большую нужду.

По утрам тарелки, кувшины, все вещи в доме покрыты пылью. Женщины заканчивают уборку к одиннадцати и выносят пыль (в особых совках, которые нам продает Компания). Поэтому завтрака у нас не бывает. Женщинам прежде всего приходится заниматься самыми маленькими детьми, теми, кто еще не понимает, что спать надо лицом вниз, и, случается, задыхается от пыли или просыпается с набитым пылью животом и

нужно им делать промывание. Глупо надеяться, что маленькие дети сами будут накрывать лицо простыней или запомнят, что нельзя трогать крылья. За обедом, на который Компания отводит десять минут, нам приходится туго: приходится прикрывать чем-нибудь тарелку, пока прожевываешь пищу, особенно когда крылья впадают в истерическое состояние и пыль летит во все стороны. Сьесты у нас не бывает с тех самых пор, как явились сеньоры в красных остроконечных шляпах. Едим мы раз в сутки. После еды женщины снова изо всех сил стараются избавиться от пыли и в это же время следят, как бы кто из ребятишек не побеспокоил крылья. В послеобеденные часы с этим попроще, потому что дети уходят из дому. А крылья никогда не покидают спальни. Немые и слепые, чересчур белые, они медленно и важно кружат по комнате, словно бы только затем, чтобы вот так и парить в воздухе. Совки похожи на большую разливательную ложку, они широкие и совсем ничего не весят, но служат недолго. Каждые три месяца приезжает сеньор в красной остроконечной шляпе и вручает нам новый совок. Стоимость его включается в расчет по статье, называемой погашение долгов по хозяйству: из заработка вычитают за покрывала, которые носят наши жены, за маски для детей старше пяти лет, за масло для промывания желудка, за шесть наглухо закрывающихся сосудов для хранения продуктов, и еще сюда включается стоимость перевозок крыльев по пятницам и концентрата для них.