Так или иначе.

Слова эти авантюрист и контрабандист были произнесены в ходе беседы. Ничуть не смутившись, Симеон стал бы рассказывать о том, как самые заядлые домоседы в мгновение ока превращаются в изгнанников, разбойников и авантюристов. Война и страх жестоких преследований вынуждают людей скрываться, преступать закон, заниматься контрабандой. Становиться на опасный путь. Им приходится подвергать себя смертельной опасности ради хлеба насущного или спасения близкого человека. Или для того, чтобы передать ценную информацию друзьям, которые находятся в стане врага. Мир, населенный шпионами и палачами, где чуть ли не в один миг то, что раньше дозволялось законом, становится преступлением.

Вполне непринужденно Симеон мог бы сказать: Настает такой момент, когда просто не знаешь, законно или незаконно то, что ты делаешь. Это страшное испытание, которому лучше себя не подвергать.

Он знал, что такое высказывание для отца равносильно оскорблению. Оно вызвало бы у него крайнее неприятие. Отцу никогда не составляло труда отличить дозволенное от запрещенного.

Мое солнце известная итальянская песня.

С непоколебимой уверенностью он решал, что хорошо, а что плохо. Он был высшим судьей, приговор которого окончателен и безапелляционен. В редких случаях, когда он осмеливался противопоставлять отцу свою точку зрения на проблему, трудно поддающуюся разрешению с моральных позиций, отца охватывало безудержное раздражение. Сомнение свойственно лишь слабым и плохо воспитанным людям.

Он только думал про себя, не смея высказать вслух, что и святой Франциск, и святой Петр, и все другие святые сомневались и не были уверены в том, как лучше творить добро. Будь эта мысль произнесена, она привела бы отца к безудержному взрыву гнева.

Слова Симеона Каламариса в определенном смысле могли бы вызвать именно такую реакцию. Это вы можете сомневаться в том, что законно, а что незаконно в данный момент, но не я.

Тогда Симеон Каламарис взял бы на себя смелость сказать: Все зависит от обстоятельств.

Такой ответ вызвал бы резкий отпор со стороны отца, который был категоричным и жестким, по крайней мере, в манере выражаться. Особенно когда говорил с людьми, к которым не испытывал симпатий.