Понимаете?

И вдруг Актеон уже весь, целиком, олень. Вы меня внимательно слушаете? А глупые собаки бросились на него и растерзали. И хорошо сделали!.. Но причем тут ваш комплекс? Мой комплекс в Диане, Валерия. Диана действовала в запальчивости. Она решила наказать бесстыдника. Наказать этого дерзкого самца. Оскотинить его окончательно. Но в глубине души она не хотела, чтобы его растерзали. В подсознании гм! она стремилась к сближению с ним! Вы внимательно меня слушаете? Диана не предусмотрела условный рефлекс собак. К вашему удовольствию, я уже все сказал! Вы так ничего и не поняли в этой назидательной истории!

Что ей вздумалось нет, что ей вздумалось ехать во Францию с этим молодчиком! Мало ли было у нее возможностей! Например, Дети Марии одновременно предприняли путешествие и уж, конечно , не пропустили ни одного готического собора в Руане, Амьене, Шартре, Париже. Да. Впрочем, надо сознаться, это не очень забавно. Ей нужен Абель. Это унизительно. Но он ей необходим. Ей надо через это пройти. Когда необходимость в нем отпадет, она превратит его в оленя и натравит на него собак.

Английский сектор! В таком случае это же и канадский сектор? Он разобрал подпись некоего Портера, регистрационные номера, номера войсковых соединений под синим крестом. Да, вне всякого сомнения, он у англичан! Он догнал Валерию. Нет, плохо дело! Ну так как же ваш роман? спросил он с наигранным спокойствием. Самый настоящий роман, Абель. Его фамилия Лафлер, моя Шандуазель. Лафлеры и Шандуазели встречаются всюду. Лафлеры и Шандуазели все никак не могут помириться.

Она расцветала на глазах, предаваясь воспоминаниям с чуть заметным сентиментальным налетом. Сейчас она жила полной жизнью. В нашей семье говорили: Фальшив, как Лафлер. Я была студенткой. Он служил в английском банке. Как бы Лафлеры и Шандуазели ни ненавидели друг друга, Абель, их все же связывает то, что они с юных лет должны зарабатывать на жизнь. Правильно. Не знаю, как жили наши предки, когда они еще только основывали город, но потомков они теплыми местечками не обеспечили.

Она не улыбнулась. То, что он говорил, не имело для нее никакого значения. Важен был ее собственный неоконченный фильм, ее утерянный роман. Я встретила Жака в одном частном учебном заведении, я преподавала там французский язык. Мы почувствовали симпатию друг к другу, еще не будучи знакомы. А когда мы познакомились, было уже поздно. В 1830 году Лафлеры сочувствовали революционерам.