А можно и мне прийти?

Это самое я и хотела тебе предложить. Приходи, если есть желание. Непременно, Саруар-апай. В котором часу? Как тебе удобнее. А вы с какого? С семи вечера, но тебе не обязательно. Нет, апай, я тоже к семи.

Намыр отправился в общежитие: вернее, в ту двухкомнатную квартирку близ больницы, которую главврач распорядился приготовить для приезжих практикантов.

На вечернее дежурство Саруар прибежала чуть раньше Намыра.

Дети только-только поужинали. Теперь они бегали, резвились, так что трудно будет их утихомирить перед сном. Лишь из одной палаты доносился захлебывающийся плач. Ну конечно же это был Жолер!

Едва Намыр вошел в больницу, как услышал знакомый рев.

Он быстренько накинул халат и поспешил в палату. Увидев Намыра, Саруар обрадовалась. И не она одна. Малыш, надрывавшийся что есть мочи, потянулся к своему коке.

Плач мгновенно оборвался. Мальчик радостно загукал, заглядывая Намыру в лицо. Ухватившись за своего изгнанника, он настойчиво начал проситься на руки.

И просьба его была такой сильной, что невозможно было ее не выполнить.

Как только малыш вскарабкался своему названому отцу на колени, он тут же стал поглаживать его по лицу своими крохотными пальчиками, лепеча какие-то только ему одному понятные словечки. Потом обнял своего коке за шею и замолк, упоенный собственным торжеством.

Саруар переполняло материнское чувство. Лицо ее светилось от нежности. Ах, милое дитя! Как ему не хватает отцовского тепла! Кто бы подумал, что в таком возрасте он может так сильно чувствовать и переживать!

Сапура, глядя на сияющего Жолера, тоже была довольна и счастлива. Нам повезло, что именно вы приехали, то и дело обращалась она к Намыру. Наверное это аллах послал вас.

Но надо было и о земном подумать. Вот что, Сапура, сказала Саруар, поднимаясь с места, согрей-ка малышу еды и принеси сюда. И поманила ребенка к себе.