Кто ты такой?

Наверняка тебе и жить-то негде. Ты бродяга, каких пруд пруди. Или, может, ты гордишься своей родословной?

Я прошел мимо него и свернул за угол, чтобы окончательно убедиться в его полном и злостном ко мне равнодушии. Сделал несколько шагов и остановился. Аугусту по-прежнему наблюдал за мною от угла. Я звал его, махал рукой, даже мяукал что есть мочи, никакого результата. Тогда я вернулся на угол он стоял и глядел на меня горящими глазами. В конце концов, хочешь бифштекс или нет? Я ведь думал пригласить тебя к себе, но раз ты такой гордый, бери бифштекс и дело с концом.

Аугусту обнюхал мне ботинки и носки. Ну и холоднющий у тебя нос! Чего доброго, отдашь концы от этой холодрыги. Съешь бифштекс. Он уже остыл, и бумага порвалась. А не хочешь я его выброшу.

Пес перестал меня обнюхивать. Усевшись на задние лапы, он преспокойно слушал, что я говорю. Такое безмятежное спокойствие вывело меня из себя. Мне не нравятся равнодушные люди и животные. Я решил, что Аугусту тугодум. Забросил бифштекс на приличное

расстояние. Пес проковылял на своих грязных лапах, облизал мясо и мигом его проглотил. Наконец-то! воскликнул я. Вот порадовал. Снял тяжесть с души. Не мог же я бросить тебя голодным в этом жутком городе. Теперь прощай.

Я пошел, не оглядываясь, с независимым видом, немного подражая Аугусту. Купил в каком-то баре сигарет, хотя дома у меня была пачка. Выходя, быстро огляделся и заметил, что Аугусту идет за мной. На углу немного задержался, чтобы сократить расстояние между нами. Я слышал, как он шлепает по тротуару.

Немного погодя проститутка-мулатка тронула меня за плечо: Ты домой? Умираю, спать хочется. Может, сначала заглянем ко мне? Завтра.

Она с каким-то отвращением кивнула на пса: Это твой?

Я посмотрел Аугусту взглядом молил о снисхождении. Но глаза, его бесцветные глазки, были обращены к женщине, а не ко мне, который накормил его бифштексом. Как прикажете это понимать? Не мой, ответил я и пошел прочь.

Аугусту двинулся следом за мною.