Кроме того, я не хотел.

Чтобы Аугусту меня долго ждал, потому что собиролся выгулять его на поводке.

Я бы покривил душой, сказавши, что Аугусту умирал от радости, когда я надевал на него поводок, но, несомненно, он старался изменить свои привычки. По правде сказать, водил я его не по дрянным кварталам, где обитала беднота и всякая подозрительная публика, а предпочитал площади, засаженные деревьями буржуазные кварталы и улицы, прилегавшие к колледжам.

Однако на этом история не заканчивается.

Как я уже сказал, правила внутреннего распорядка не позволяли жильцам держать в доме животных. Пришлось дать приличную взятку. Но какое это имело значение! Моему одиночеству настал конец. Возвращаясь из газеты, я знал, что меня ждет Аугусту. Самым большим развлечением для меня стало купать его в мыльной пене. Как-то поутру я отвел его в собачью лечебницу, где ему удалили подгнившие зубы. Дурной запах из пасти исчез. Ветеринар прописал ему витаминные порошки, а я выписал знаменитый американский журнал. Ясное дело, я не собирался участвовать с ним в конкурсах красоты: мне хотелось, чтобы он был здоровый и жизнерадостный.

Это и в самом деле было хорошее время. Даже в газете дела мои пошли на лад. К сожалению, я вынужден был отказаться от командировки на Северо-Восток. Куда было девать Аугусту? Я упустил замечательную возможность, но не сожалел об этом.

Мне вспоминается также, как однажды я шел по проспекту и увидел Бернарду. Я ускорил шаг, догнал его и заорал на всю улицу: Калабар был предатель! А ты сумасшедший! Но потом все разом переменилось. Когда я меньше

всего этого ожидал, Аугусту снова стал обнюхивать дверь, а получив первый нагоняй, улегся спать на каменном полу: это был признак неповиновения. Он перестал меня будить, облизывая мне лицо своим длинным языком, а хвост его опять повис, как неживой. Ел он лишь самое необходимое, и я испугался, что это репетиция голодовки. Он не смотрел мне в лицо и сделался молчаливее, чем раньше, обидчивее и печальнее. Наше совместное существование снова стало невыносимым и безнадежным. Конечно, я попытался его наказать: переночевал одну ночь в гостинице лишь для того, чтобы поглядеть на следующий день, как он к этому отнесся.