Когда Коротышка становился невыносимым.

Мы подогревали его намеками на необходимость заново отснять эту сцену, если нам не вернут из Буэнос-Айреса проявленную пленку. На протяжении всего разговора о прозвищах я всячески давал понять, что этот вопрос меня мало волнует, так же как и расцветшая красота Маргариты и ее настойчивые взгляды. Тем не менее я предложил для нее имя Софи (с намеком на Софи Лорен) или Рэкел (имея в виду Рэкел Уэлч), полагая, что она еще будет расти и хорошеть и, возможно, станет похожа на одну из звезд киноэкрана. Разговор вертелся вокруг этой темы, когда появился Турок и пригласил нас в кабинет полковника. Как дела, ребята? Как живете?

Он протянул каждому руку и усадил за овальный стол. Давно с вами не виделись. Мавр пишет? Да, сказал Почтальон. Нет, одновременно произнес я. Полковник бросил на меня недоуменный взгляд, требуя объяснений. Мы просто знаем, что он в порядке, уточнил я. Больше ничего. Куда его послали? Пятый армейский корпус в Баия-Бланка. Далековато, сказал Турок, сокрушенно покачивая головой. Вам без него не просто, не правда ли? Мы продолжаем работу. Теперь руководит он, заявила Маргарита, показывая на меня. И неплохо руководит, добавил Почтальон. Вот как!

Я засмеялся, поскольку не был уверен, говорят ли они всерьез или шутят. Чем же вы сейчас занимаетесь? Снимаем детектив, ответил я. Он будет называться Блюстители порядка или что-нибудь в этом роде. Мы еще не решили. Мне очень понравился ваш фильм о Иисусе и Марии. Прекрасная картина. Старая работа, не так ли? сказал начальник гарнизона.