Католическая страна!

В тенистом уголке, воняя олифой, держался на канатах свежевыкрашенный в белый и лиловый цвета огромный баркас, и название его становилось все явственнее, по мере того как они приближались к нему:

СВОБОДА Свободу держат на веревке, угрюмо заметил Абель.

В девятнадцать лет, когда он и Жак сражались бок о бок, ему такие мысли в голову не приходили. Значит, за минувшие шестнадцать лет жизнь дала ему только одно чувство горечи!

Последний баркас с багрового цвета сетями, стоявший в дальнем углу дока, назывался: НАС ТРОЕ

Абель и Валерия остановились. Над их головами кричали чайки. Нескончаемо долго длилось молчание, наконец Валерия заговорила: Вы человек суеверный, Абель? Еще бы! А я нет. Но я убеждена, что нас окружают приметы, которые мы не научились разгадывать только по лени. У нас ленивые головы.

Онзи засмотрелись на баркас с багровыми сетями. Нас трое. Абель сделал такое движение, как будто он выпутывался из сетей. Вы думаете головой, Валерия. А я думаю вот этим. Он выпятил грудь и, шумно дыша, неистово застучал

по ней кулаками. Он играл в зверя. Я с самого начала заметила, что у вас есть что-то от животного, задумчиво проговорила она.

Три рыбака в фуфайках принялись сталкивать Евангелину в воду. Один из них вытаскивал мертвый якорь. Все трое под скрежет блоков тянули дружно, Абель взялся им помочь. Затем Абель и Валерия пошли обратно, в Арроманш. В табачной лавчонке беловолосый краснолицый крестьянин, стоя перед веселой хозяйкой с щеками как яблоки, с грудями как яблоки, уперевшей кулаки в поясницу, прямо над круглыми как яблоки ягодицами, обнюхивал зеленое яблоко и сокрушенно покачивал головой. Абель вышел оттуда со смехом. Валерия спросила, чего он смеется. Он, не моргнув глазом, ответил: Ну и здоровенный зад у нормандок!

После этого до самой Пристани она с ним не разговаривала.

Но в ста шагах от гостиницы возле покинутого жилья он, искровенив пальцы, нарвал роз, когда-то, по всей вероятности, высокосортных, но с течением времени выродившихся, и протянул их Валерии. Это были розы вьющиеся, мелкие, розовые-розовые, живучие, сочные, с листьями, такими же мохнатыми, как и стебли, закованные в латы шипов, розы Арроманша.