Картина шла четыре вечера подряд.

Бесчисленные автографы, нас стали узнавать на улице, о нас говорили, хорошо или плохо, но в любом случае анонимное существование сменилось известностью. Эйфория длилась до того дня, когда нас пригласили в газету. Вопросы были как нож острый. Каковы ваши планы на будущее? Мы об этом еще не говорили. Не стоило говорить, могли бы добавить мы, если бы захотели. Но мы промолчали. Предпочли промолчать, чтобы не выдать себя. Все прекрасно понимали, что фильм о войне сниматься не будет.

В мои молодые годы борьба казалась легкой, мы считали, что почти все зависит от силы воли. Мир виделся сквозь призму чрезвычайно привлекательной идеологической доктрины, воспитывавшей в нас чувство ненависти и непримиримости к эксплуатации человека человеком, несправедливому международному разделению труда, от которого выигрывали доллар и транснациональные компании, порабощавшие младших партнеров. Нам было ясно: капитализм переживает настолько серьезный общий кризис, что ему не удержаться перед напором революционного движения. Победа вьетнамского народа ослепила нас, и мы решили, что настало время создать много Вьетнамов и окончательно повергнуть врага. Все мое поколение мечтало о социализме, Малыш. Мы читали книги, которые сегодня уже не достанешь, скандировали лозунги, которые сегодня уже забыли, враги боялись нас, потому что на нашей стороне была историческая правда. Нас страшились как чумы. Вас сейчас так не боятся. Наоборот, к вам испытывают нежность, потому что вы невинны, чисты, увлечены музыкой. Я говорю не лично о вас, нет. После премьеры детектива вас стали уважать, люди видят, что вы не дураки, что есть еще силы, способные выбить у военных почву из-под ног. Я говорю вообще о вашем поколении, о ребятах, сражавшихся на Мальвинских островах. Я вижу, как они судорожно сжимали кулаки, устав от бесконечных поражений, наших и ваших. Я чувствую, как у них внутри все переворачивалось, потому что, по существу, они оказались безоружными в этой борьбе. Ничуть не сомневаюсь, что военные дали согласие на выборы только потому, что молодежь не желает идти в армию. Ибаньес говорил, покуривая свою трубку, мы слушали, а на кухне жарился молодой барашек, привезенный Куницей с севера. Конечно, история в данном случае не повторилась, продолжал он. Нас душили и расстреливали, на вашу долю досталась проигранная война, а потом демократия. Это разные вещи.