И вот тут-то Абель услышал музыку.

Он услышал ее на самом деле. Музыка играла в потустороннем мире, в понедельник 6 июня 1960 года, в Арроманше. Она исходила из громкоговорителей, установленных на прибрежной площади. Пластинка, случайно поставленная монтером, озвучивавшим празднество, не имела к празднеству ни малейшего отношения. Тем не менее канадец не мог слышать Ритуальный танец огня, чтобы не вспомнить о войне.

Я воевал в песках, в созревших хлебах, в садах, воевал, прислушиваясь, насвистывая, напевая, отбивая ногой такт Ритуального танца огня. Как будто на яблонях росли сливы! Хотя бывало и так! Темная фигура ударяет пяткой оземь, тянется скорбным лицом к небу, затем потупляется. Это война. Война порхает туда, сюда, облетает всю колонну, изогнувшуюся в виде буквы 2, затем возвращается на свое место. Мертвецы возвращаются сегодня их день, и они танцуют.

Снова появилась, таща за собой ярко-зеленую подружку, пехота на фантастически коротких ножках канатный плясун поневоле, он что-то кричит, фыркает так неумело выражает он свое возмущение и вновь исчезает.

Чем же, однако, торгуют в этом зале ожидания? Воспоминаниями? Надеждами на будущее? Чистой совестью? Или единственной радостью, что ты остался жив?

При входе веселый гид он был удивительно похож на Мориса Шевалье вылощенный, в синей фуражке, которую он то и дело приподнимал, седовласый, с гладкими щеками, снова заговорил: Итак, милостивые государыни и милостивые государи, мы продолжаем осмотр. В тысяча девятьсот сорок третьем году в Квебеке было решено произвести высадку. Она произошла шестого июня тысяча девятьсот сорок четвертого года, ровно шестнадцать лет тому назад. К счастью, она удалась, иначе нас бы с вами здесь не было.

Гид засмеялся он был явно доволен тем, что находится сейчас здесь. Вон за той бухтой вы еще можете видеть кессоны это остатки причала Мэлберри: он был установлен восемнадцатого июня тысяча девятьсот сорок четвертого года. Построили его за двенадцать дней.