И вместе с Хамитом он покинул операционную.

С того дня, как Асан отнес заявление в Ученый совет института, прошло почти полмесяца. Но ответа пока не было. И с Жореке об этом разговора больше не было. Живет Асан в сплошных сомнениях.

Всего несколько дней назад профессор вернулся из Москвы, с конференции хирургов. Знает он о заявлении или не знает? .. Почувствовать этого пока не дал.

Лишь Жаппар дуется, смотрит косо. Видимо, слышал, что Хамит взял Асана под свою опеку и хлопочет о его кандидатуре. Тем более что Хамит только на прошлой неделе специально рассмотрел на партбюро лечфака вопрос о необходимости направить Асана в докторантуру.

Минуло еще некоторое время. Кончался сентябрь теплый, солнечный. И в один из таких дней, услышав, что его приглашает к себе профессор, Асан, дрожа от напряжения, вступил в кабинет Жореке.

Заложив руки за спину, профессор стоял и смотрел в окно. Звали? А сам ты что, поклялся не ходить ко мне, если я не позову? улыбнулся и сел на место. Садись и ты. Поближе, не трусь.

Асан, краснея и улыбаясь, присел на краешек дивана. Жореке некоторое время молчал, делая вид, будто приводит в порядок бумаги. Потом подарил: Вчера на заседании ректората рассмотрели твое заявление. Просьба удовлетворена. Я лично не возражал. И даже то, что ты самостоятельно, не посоветовавшись, принял решение, простил. Это у тебя по молодости. Большое, большое вам спасибо, Жореке. Мда, такова жизнь. Ты умный джигит. И не верь тому, чего не увидел и не проверил своими глазами. Говорю это тебе как своему ученику. Так что счастливого тебе пути. А куда ехать, профессор? Будто ты не знаешь, хитро прищурившись, посмотрел на Асана. Нет, никто мне не говорил.